Я найду тебя там, где любовь граничит с безумием

Это было так естественно, что Лора готова была сама подставляться под его руки, тянуться к их теплу. И лишь понятное желание не открывать глаза иногда проскальзывало где-то далеко, неприятно царапая сознание. Он знал её тело, чувствовал её желания, а может… сам их и создавал?.. Нажимал на известные только ему точки и приятная дрожь стрелами разлеталась от них по всему телу. Поясница нравилась мужчине в этом смысле особенно, и, можно было сказать наверняка, он знал, какие ощущения следуют за этими прикосновениями. И что неосознанное, неконтролируемое желание яркими вспышками взрывалось во всём теле, а понятная теплота устремлялась туда, куда сам Ильдар явно не спешил. Всё реже в голове всплывали образы его самодовольного выражения лица, всё меньше хотелось думать о том, что это его игра. А в теле… нет, это была не слабость, скорее, приятная нега, которая окутывает нас по утрам. И нет желания куда-то спешить, к чему-то стремиться.

Ильдар не произносил ни звука. Его дыхание, тихое и размеренное, заменяло отсутствующую музыку и улавливалось как неосознанный ориентир, как маяк для корабля. Казалось, он был абсолютно сосредоточен и только того и добивался, чтобы о нём забыли, словно здесь и нет никого постороннего. Да. Самое подходящее выражение. «Нет посторонних». А его руки, они самые родные, словно частичка её собственного тела.

Прикосновения всё чаще чередовались с лёгкими поцелуями. Только теперь в обратном порядке, и, по мере того, как он поднимался, приближался к плечам, шее, лицу, всё отчётливее пульсировало желание почувствовать его поцелуи более явно, более остро. Поцелуй в уголок губ заставил вздрогнуть и на мгновение вырваться из этого необъяснимого полёта. Сердце несколько раз бурно ударило в загрудинном пространстве, прежде чем Ильдар успел понять это, пройтись напряжёнными пальцами вдоль позвоночника, возвращая состояние полудрёмы, но не позволял отключиться, держал на грани.

Новой ударной волной сердце отозвалось, когда между ног скользнула тёплая ладонь. Только это не был протест. Это было желание. И необъяснимое встречное движение привело Лору в чувство лучше, чем самая жёсткая пощёчина. Она открыла глаза.

– Ты знаешь, что это я. – Тихо, но настойчиво прозвучал его голос. – Закрой глаза.

Только открыла губы, чтобы возразить, даже неважно что, главное продемонстрировать отказ, сопротивление, как грубый и настойчивый поцелуй, больше похожий на укус, заставил замолчать. Под напором Лора прогнулась, простонала прямо в его губы и… замерла… ощущая аккуратное движение его пальцев у себя внутри, движение его языка, которое больше не подавляло, а желало получить ответную ласку.