Испорченная безумием (ЛП)

"

"— Ты когда-нибудь убивал кого-нибудь ложкой?

Я откинулся на спинку стула.

— Пока нет. Я никогда не думал об этом. Я внесу это в список.

Аврора съела еще ложку курицы.

— Я не должна тебе помогать. Ты пока не дал мне никаких оснований полагать, что в ближайшее время изменишься.

— Я же сказал тебе, что присмотрю за ним завтра.

Аврора встала и взяла стакан воды. Она с озабоченным видом прислонилась к кухонной стойке.

— Он твой сын. Одного взгляда на него недостаточно. Иногда мне кажется, что ты просто никому не рассказываешь, чтобы привязать меня к себе. Я не могу избегать тебя, пока забочусь о твоем сыне.

Я поднялся на ноги и подошел к ней. Она напряглась, но больше не двигалась.

— Я уже говорил тебе, что ты в моей голове, и оттуда никуда не денешься. С Баттистой или без него, тебе будет очень трудно избегать меня.

— Я даже не могу выразить словами, насколько ты меня бесишь, — прошептала она, когда я остановился прямо перед ней.

Я обхватил ладонями ее щеки и запустил пальцы в ее волосы, глядя на нее сверху вниз.

— Я вижу ярость в твоих глазах, и это чертовски сексуально.

Она со стуком поставила стакан на стойку и схватила меня за предплечья, но не оттолкнула.

— Мне не нравится, какой я становлюсь рядом с тобой. Я не хочу быть ею. Я не хочу, чтобы меня поглотил гнев.

— Тогда позволь себе отдаться похоти.

Она сердито посмотрела на меня. В ее глазах ясно читалась борьба. Я приник губами к ее губам, прежде чем разум одержал верх. Я поцеловал ее так, как давно хотел, о чем мечтал. Я лишал ее дыхания, опустошал ее рот, мои пальцы в ее волосах удерживали ее под моим контролем. Ее ногти впились в мои предплечья, как будто она собиралась оттолкнуть меня, но ее губы прижались к моим, ее язык был таким же нетерпеливым, как и мой. Даже ее тело разрывалось от разных эмоций.

Я убрал руки с ее шелковистых прядей, схватил ее за бедра и поднял на стойку, даже не прерывая наш поцелуй. Я мог сказать, что в тот момент, когда я разорву нашу связь, я потеряю ее. Аврора уперлась ладонями мне в грудь в знак легкого сопротивления, но это было неубедительно.

Я прижался к ней, мое тело ожило от голода, с которым я был совершенно незнаком, когда дело касалось чего угодно, кроме убийства.

Аврора оторвалась от нашего поцелуя и откинулась назад, опершись на руки, чтобы увеличить расстояние между нами.

— Уходи, — выдохнула она. Огонь в ее глазах только разжег мой собственный. Она толкнула меня в грудь. — Уходи. Я так зла на тебя и на себя.

Я отступил, даже если это было последнее, чего я хотел.

— Почему ты сопротивляешься этому?

— Потому что я не буду твоей нянькой с привилегиями или что ты там для меня придумал.

— Я был бы не единственным, кто пожинал бы плоды, поверь мне, — сказал я с ухмылкой.