Безродыш. Предземье

Для землян же у нас время вдвое быстрее течёт, из отмера год за два убегает. Да и для всех, кто в срок не уплыл за барьер, сто лет жизни вместе с отмером набрав, оно так же. Как есть брешет сегодня мой дар.

— Китя, Китя. Началось уже? — дёргает меня за руку Фока. — Мне не видно. На шею хочу. Посади.

— И меня! И меня! — отталкивает младшую Зуйка. — Мне тоже не видно.

— Посажу, посажу. Но по очереди. Фока первая. Ждите пока. Не началось ещё.

Хотя, по правде, и мне не особо видно помост. Слишком уж густая толпа. Последнее место, откуда нормальный обзор для тех, кто ростом не вышел, заняла банда Саноса. Часть мальчишек из наших, уже у взрослых между ног вперёд просочились. Девчонок же Вея бочком, бочком подвигает поближе к Лодмура подспорникам. Вроде как, чтобы виделось лучше, но я-то не дурак — понимаю, что дурочку тянет туда. Кто вернее.

— Ну-ка кыш, безродные!

А вот и Патар объявился. Распихивая малых, лезет к своим. Полные руки леденцов у урода. Богач йоков! Видел я тех петушков на палочке — по три медяка за штуку такие.

— Чего пялишься, кунь босоногая?

Заметил меня, рыжий мудень. Да я таких леденцов могу сотню купить. Ещё и сдачу дадут.

— А не мои ли монетки на сладости спущены?

Позабытый на время мной скоморох уже тут как тут. Быстрое движение руки — и вытащенный у Патара из-за уха медяк летит в воздух, вращаясь. Сейчас шут поймает монетку и спрячет в карман.

— Сгинь, малёванный!

Медяк падает под ноги детворе. Мой рот снова открыт. Наглость сына старосты заставила скомороха застыть идолом? Ой, не верю…

Отчего тогда рука шута, едва тот ожил, вновь к Патару несётся змеёй? Ладонь падает рыжему на плечо. Скоморох опять замирает. В его глазах блеск.

— Чего?! — едва не роняя леденцы, стряхивает движением плеча Патар руку шута.

— Чего, чего, расчего? — передразнивает его пришедший в себя скоморох. — Дашь конфетку?

— Ага! Сгинь, сказал.

Патар отворачивается и продолжает лезть сквозь народ к своим швыстам. Шут с дебильной улыбкой провожает его странным взглядом. Рот растянут, вот только глаза не смеются. Один я это вижу?

— Началось! Началось!

Вея дёргает меня за рукав, тыча пальцем в помост, где внезапно запели уже две трубы разом. Фока тянет за край безрукавки. Нагибаюсь, подхватываю малую, сажаю на шею.

А где шут? А шута уже нет.

Ло

Ребёнок — это ребёнок. Сколько не крепился носитель, а своё малолетнее естество перебороть не смог — пошёл смотреть представление вместе с другими сиротами. Глупая трата времени. Тем более, что у сцены, где выступают артисты, выше шанс натолкнуться на наглых подростков, что вечно его задирают. Неприятностей ищет. А ведь я только начал к нему относиться, как к взрослому. С продажей бобов через Хольгу и покупкой охотничьего инвентаря Кит показал себя рассудительным обстоятельным парнем.