Безродыш. Предземье

Любой из них симпатичнее этого ворчуна во всех смыслах. Подозреваю, что с Такером их связывает некая общая тайна. Старик намекал, что Вахн нас не сдаст, так как трус. Значит есть, чем прижать у деда. Чего-то такое знает про вольника, чего другим знать нельзя.

— Так добыча какая? — кивнул я на выдру, что за лапу волок по земле.

Перекинутая через плечо нутрия на фоне этой туши смотрелась детёнышем.

— Еле допёр.

Раздвинув кусты, в самой гуще которых находилось наше тайное место, Вахн уставился на трофей.

— Ого! — охнул он, догнав, что лежащий на земле зверь — это выдра. — Богато. В ней точно, что будет.

Глаза мужика загорелись.

— Если что в ней найду… Постой! Уже вскрыл что ли?

Взгляд охотника изменился. Как и голос, мгновенно сделавшийся злым и рычащим.

— Конечно вскрыл. Старый зверь же.

Вот я безрогий олень! И дед тоже хорош — не мог предупредить меня, дурня? Ошибку свою я увидел мгновенно, а вот, что теперь… Разум судорожно искал выход.

— Давай сюда?

Вахн угрожающе шагнул ближе.

— Чего давать?

— Всё, что в сердце нашёл.

Я попятился.

— Это ещё почему?

— Уговор пополам. Вся добыча.

Вахн сделал ещё шаг вперёд. Рожа злющая."

"— Уговор был про туши, — неуверенно возразил я, отступая ещё. — Мясо, шкуры…

— Не на базаре в граде, — оборвал он меня. — Давай сюда! Живо!

И тут уже меня взяла злость. Я жизнью рисковал, потел, страдал. А этому просто так боб достанется? Да не за что!

— Я съел.

— Как?! Врёшь!

Волосатая лапа метнулась ко мне, но я слишком ловкий. Увернулся, отпрыгнул.

— Вот так.

Стремительным движением я выхватил из кармана бобы, и поднеся кулак к лицу, молниеносно закинул их в рот.

— Ам, и всё, — озвучил я своё действие, глотая бобы насухую.

Вахн с рёвом рванулся ко мне. Тут уже дал поймать себя. Волосатые руки тряхнули.

— Ах ты крыса сутулая! Сожрал? Прямо щас!

— Зачем щас? Сразу съел.

Страха не было. Стоило спасти от несправедливого раздела добычу, как я вмиг успокоился. Не убьёт же. Бобы не вернуть уже.

— Подлый крыс! Взыщу с Такера. Сколько там было?

По затылку прилетела затрещина. Я стерпел, не ответил. Не справлюсь с уродом. Пока.

— Боб всего. Тронешь Такера, и конец делам нашим.

— Конец будет тебе, крыс безродный. Ещё раз без меня вскроешь зверя, и я вскрою тебя.

Несмотря на злые слова, было видно, что Вахн успокаивается. Оплакал потерю, смирился. Зато знает теперь, что с меня можно выжать хороший барыш. Подыграю.

— Впредь не буду, — пообещал примиряюще. — Уговора не понял. Дальше всё пополам.

— И боб сверху.

Всё же в первую очередь Вахн торгаш, а охотник уже во вторую.

— Половина. Один же был только.

— Один боб, — с нажимом повторил Вахн. — И за туши сегодня не дам ничего. За обман плата.

Это кто ещё кого обманул. Ну да ладно. Не буду с ним спорить за эти гроши. Будет платой мне за науку.