Безрассудный (ЛП)

Ты, черт возьми, это понимаешь? Ты выбил из меня всю дурь, твоя девушка…

Я не закончил мысль, Денни меня перебил.

— Я не оставлю ее.

Глядя, как растет пятно крови на моей футболке, я закричал:

— Оставишь, черт тебя дери! Тебя скрутят и упрячут за решетку, твоей карьере придет конец! Ты этого, мать твою, хочешь? Думаешь, Кира бы этого хотела? — я сплюнул кровь, скопившуюся во рту, чтобы придать остроты своему аргументу. — Хватит со мной спорить и вали уже отсюда!

Денни, казалось, впервые заметил, что он хорошенько меня разукрасил. Он смотрел на меня, затем взглянул на свои руки.

— Господи… Что я наделал?

Я вздохнул. Нужно оставаться спокойным, если я хочу заставить его уйти.

— Ты ничего не сделал. Тебя вообще здесь не было. Ты меня понял? — я поднял бровь. Она болела. Черт, все болело.

Осторожно потянувшись к заднему карману здоровой рукой, я вытащил кошелек и бросил его Денни. Он, казалось, не понял, зачем я это сделал, поэтому пришлось объяснить, не забывая придерживать самодельный компресс Киры.

— Беги. Я скажу, что нас ограбили и все плохо кончилось. Скажу, что Кира пыталась меня защитить, и… и она… — я вздохнул и взмолился: — Денни, уходи, пока не поздно!

Не отрывая взгляда от Киры, Денни медленно встал.

— Помоги ей… Ты же останешься с ней?

Я кивнул, указав на дорогу.

— Да. Сейчас, пожалуйста, иди, пока никто не вышел на улицу.

Денни посмотрел на меня. Он был раздавлен. Хотел уйти, но еще больше хотел остаться и признаться во всем. К черту все. Я не позволю ему выбросить свою жизнь в мусорку только потому, что я довел его до ручки. Это моя вина, а не его.

— Кира хотела бы, чтобы ты ушел, — твердо сказал я. — Она не хотела бы, чтобы ты пострадал из-за этого. Не так, — мой голос смягчился: — Ты итак настрадался.

Денни снова посмотрел на Киру, лежащую у меня на коленях, и прошептал:

— Прости. Скажи ей, что мне очень жаль.

Еще один полный боли взгляд, и он побежал.

Чувствуя облегчение от того, что из-за этого он не окажется втянут в юридические передряги, я закрыл глаза. Затем собрался с силами и закричал:

— На помощь! Кто-нибудь!

Я продолжал кричать, пока несколько человек наконец не вышли во дворик посмотреть, что тут творится. Когда они заметили окровавленного меня и неподвижную Киру, то тут же зашевелились. С полдюжины мужчин и женщин побежали к нам, трое на ходу вытаскивали телефоны. Я едва не заплакал от облегчения. Они помогут Кире, они вылечат ее. Они должны.

— Что случилось? — первое, что они спросили, добравшись до меня.

Ложь сошла с языка легко и просто. Кто-то приложил к ее голове влажное полотенце, и я убрал испорченную футболку. Кто-то спросил, в порядке ли я. Я слышал свое бормотание о том, что у меня сломана рука, но внутри все онемело. Какой ужас.