Безрассудная

Александр оглядел сидящих в большом зале и прижал полотняную салфетку к своим окровавленным губам. Сидящие за столом явно были озадачены. Прижимая руку к кровоточащей губе, он все еще произносил ругательства в адрес Эйлис, когда внезапно заметил Барру, близнецов и Сибил, которые смотрели на него с отвращением и изумлением.

– На кого это вы уставились? – отрывисто произнес он.

– На дурака, я полагаю, – ответил Барра. После этого он деликатно направил детей к Джейму и Кейт в дальнем углу зала и уселся рядом с братом. – Что ты сейчас сделал? Эти последние несколько недель были если не совершенными, то по крайней мере мирными. Твоя ненависть улеглась.

– Это была цена, которую она потребовала за возвращение в мою постель. Больше никаких оскорбительных, жестоких замечаний в течение всего дня.

– А, и ты только что нарушил это соглашение. – Барра вынул из ножен нож для еды и отрезал себе большой кусок хлеба.

– Она сказала мне, что она беременна. – У него на душе немного полегчало, когда Барра внезапно напрягся и слегка побледнел. Выходит, эта новость не только для него одного оказалась неожиданной.

– Она говорит тебе, что носит твоего ребенка, затем бьет тебя. Странное поведение. Оно заставляет меня повторить мой вопрос: что ты сейчас сделал?

– Возможно, то, за что она сейчас меня благодарит, – буркнул Александр.

– Очень мудро. Нет, ты что-то ей сказал. Что-то, что она восприняла как оскорбление. И я подозреваю что.

– Я спросил ее: чей это ребенок? – Ему пришлось приложить усилие, чтобы не сжаться под презрительным и яростным взглядом Барры.

– Клянусь бородой Бога, Александр! Иногда ты бываешь так глуп! Неужели от твоего искусства красноречия ничего не осталось? Неужели ты не способен даже на простую учтивость? Что Эйлис тебе сделала, раз ты решил ее столь сильно уязвить? У нее своя гордость, а ты нанес по этой гордости такой сильный удар. И не в первый раз.

– Это был вполне разумный вопрос.

– Нет, не был, и ты это знаешь.

– Она не была несколько недель в моей постели и являлась совершенно свободной и доступной для других мужчин.

Барра грубо выругался.

– Она не была в твоей постели, но она никогда не была свободной, и ты это знаешь. Нет ни одного человека в Ратморе, кто к ней бы притронулся. Это никто бы не стал делать с того дня, как ты впервые лег с ней и находился с ней до утра. Ребенок, которого она носит, – твой, братец, и мы оба это знаем. Теперь ты должен ответить на вопрос: что ты будешь с этим делать? Ты выполнишь свой долг, сознавая свою ответственность, или ты будешь и дальше изображать мерзавца?

Александр решил, что с него хватит замечаний от ставшего постоянно трезвым брата, обладающего к тому же острым и хорошо подвешенным языком.

– Ты, похоже, собираешься забыть, кем является Эйлис.