Безрассудная

Но Агнес скончалась уже два года назад, а Барра не просыхал со дня смерти этой женщины.

Это само по себе вызывало крайнее раздражение Александра. Он просто не мог поверить, что скорбь по жене заставляет Барру находить утешение в вине и совершенно терять мужской облик. Сегодня Александр особенно беспокоился, так как в этот день была годовщина смерти Агнес и Барра напился еще сильнее, чем в иные вечера. Его даже пришлось нести в постель. Если бы Агнес была стоящей женой, Александр испытывал бы какое-то сочувствие к своему брату, но, по его мнению, в честь Агнес можно было произнести только один тост – за ее отсутствие. Агнес была злющей ведьмой, которая наслаждалась, унижая каждого мужчину, женщину или ребенка, которым случилось встретиться на ее пути."

"Нахмурившись, Александр подумал, что если бы даже Агнес была небесным ангелом, он не стал бы особо горевать по поводу ее неожиданной смерти. Обычно женщины, чье тело он использовал, получали от него всего одну-две монеты. Сейчас Александр даже удивился, что некогда он обрушивал на дам море лести и являл собой чудо галантности. Это женщины его семейства за последние двенадцать лет излечили его от восторженного отношения к женскому полу – точно так же, как лишили клан многих его богатств. Теперь Барра для Александра был всего лишь одним из несчастных мужиков, из которого обхватывавшие женские ноги выжали физические силы и остатки разума. Если бы Агнес все еще была жива, Александр мог бы ее убить.

Не в состоянии больше сдерживаться, Александр поднялся, выдернул кружку из руки своего брата и швырнул ее в дальний угол большого зала замка Ратмор.

– С тебя хватит. – Он гневно посмотрел на Барру.

Барра молча взял кружку у сидевшего рядом с ним человека, наполнил ее и сделал глоток.

– С меня никогда не хватит.

Александр запустил пальцы в свои густые золотистые волосы, раздосадованный тем, что не может понять брата.

– Черт бы тебя побрал, – проворчал он – Как ты можешь пьянствовать два долгих года из-за этой потаскухи Агнес?

– Агнес? – Барра слепо моргнул, подобно попавшей на свет сове. – Ты думаешь, я пью из-за Агнес?

Когда после этого Барра внезапно расхохотался, у Александра все похолодело внутри. Этот смех не был беззаботным и заразительным, каким он был у Барры раньше, в более счастливые времена. Он был отрывистым, и у Александра появилась мысль: уж не тронулся ли его братец умом? Это подозрение подтверждал дикий взгляд налитых кровью глаз Барры – глаз, которые когда-то были еще голубее, чем его собственные. Александр знал, что вино вполне способно лишить человека разума. Выругавшись, Александр ударил брата по лицу с такой силой, что тот свалился со скамьи.