Безопасник

Простое прикосновение, а его заколотило так, словно она делала ему горловой минет.

– Девочка, что ты со мной делаешь, – выдохнул он и стал прокладывать влажную дорогу из поцелуев ниже.

Горло, ключицы, а вот и его очаровательная «четверочка». Его безумие. Его мечта.

Он сжал грудь руками, поочередно целуя то один сосок, то второй. Его прикосновения не оставались безучастными. Ника заметалась на подушках, её короткие ноготки жадно скреблись по простыням, а бедра так и норовили приподняться в жажде получить нечто большее.

В голове Беркута шумело, от сдерживаемого желания свело мышцы живота, каменный стояк требовал немедленного удовлетворения. Его член прикасался к женскому бедру и дергался, ища более удобное и комфортное расположение для себя. А именно – вход в женское лоно.

Егор переместил своё тело, расставил руки по обе стороны от головы Ники и коленом попросил развести ножки в сторону. Ника, кусая губы и чуть постанывая, приподнимая плечи, послушно выполнила его просьбу.

Егор лишь взглядом мазнул по блестящим от сока лакомым складочкам. Хотелось лизнуть, потеребить губами клиторок, а потом языком внутрь. Остановил себя. Не сейчас… Он подобного точно не выдержит. И так, как юнец, на грани.

Склонив голову и снова поцеловав Нику, он начал осторожно входить. Узкая, Господи, какая же она узкая. И влажная. Два идеальных составляющих. А ещё горячая.

Когда Егор почувствовал преграду, то усилил поцелуй. Постарался отвлечь Веронику на него. От внутреннего напряжения мужчину потряхивало. Все до единой мышцы напряглись. А в голове билась лишь одна мысль – его… Златовласка стала его.

И собственник в нем зарычал – ЕГО.

Никто никогда не входил в это узкое лоно, созданное, казалось, для его члена, который безжалостно сейчас рвал девственную плеву. Егор был готов к тому, что Ника попытается оттолкнуть его, выскользнуть из-под него, но златовласке снова удалось его удивить. Она наоборот прильнула к нему, прижалась, вцепилась в плечи и с большей яростной страстью начала отвечать на его поцелуй. Их языки встретились, переплелись, пробовали и изучали друг друга, посылая по телам новые волны удовольствия.

Егор замер, не двигался бедрами. Дал возможность Нике привыкнуть и, лишь когда почувствовал, что она немного расслабилась под ним, послав бедра вперед, продолжил движения.

Толчок… фейерверк перед глазами.

Толчок… выброс адреналина в кровь.

Толчок… эйфория.

Беркут был готов поклясться, что ни разу в жизни не испытывал такого бесшабашного всепоглощающего удовольствия, едва ли не от пуританского секса. Просто прикасаться к ней… Чувствовать её там… Быть в ней. Наивысшая квинтэссенция счастья.

Он оторвался от её губ, чтобы заглянуть в глаза Вероники.