Безопасник

Из-за того, что он ворвался в её размеренный, вполне устраивающий её мирок и установил свой порядок, она взбунтовалась и сознательно отрезала от себя те крохи информации, которые могла узнать о Егоре. Ей казалось, что чем меньше она о нем будет знать, тем лучше. Что таким образом она обезопасит себя от его влияния. От его страсти.

Нет, не получалось.

Она уступит. Сегодня. Или через три дня. Разницы Ника уже не видела.

Второй и третий удар веничка пришлись по пяткам. А потом веник запорхал по телу Ники.

Девушки лежала с закрытыми глазами, полностью отдавшись процессу. Зря она раньше не ходила в сауну. Оказалось, что париться ей нравится. Жар. Похлопывания веника. А главное – парильщик. Если бы и хотела на мгновение забыть о Егоре, у нее не получилось бы. Даже закрыв глаза, он стоял перед её внутренним взором. Высокий. Мощный. Загорелый.

А потом всё в одночасье изменилось.

Ника открыла глаза и выдохнула:

– Егор… мне плохо…

Глава 19

Егор

Он – идиот.

Кретин.

В голове Егора возникло ещё несколько комментарий по поводу его умственной деятельности. Он сидел перед ноутбуком и никак не мог сосредоточиться.

Какого хрена он не подумал, что Веронике может поплохеть в бане? Он-то собирался её обольщать, а пришлось едва ли не откачивать. До обморока и до угара дело не дошло. Ника всё же сообразила, что необходимо ему сказать в самом начале головокружения.

Как она его обнимала, когда он выводил её из парильни. Хотел на руки взять, побоялся, что поскользнется на мокром полу. Зато в предбаннике сразу же завернул в большое махровое полотенце и отнес в коттедж.

– Мне сполоснуться надо…

– Ника, ты о чем сейчас думаешь? Какое на хер сполоснуться? Сначала врач осмотрит, потом уже делай, что хочешь!

На «сполоснуться» у него были свои планы. Но до того, как бледная Ника доверчиво прижалась к его груди, а её мокрая коса обвила его руку, у него что-то дрогнуло в груди.

Его златовласка была такой ранимой. Такой беззащитной.

И так доверчиво прижималась к нему.

Что-то разбилось в его голове. Треснуло. Пошло по швам.

И Беркут знал, что именно.

Его представление о женщинах.

То, что он лепил последние десять лет, создавая образ алчной жестокой холодной стервы, которую только интересует её «я». Как бы получше устроиться в жизни, с легкостью продавая своё тело. В какой-то момент Егор пришёл к выводу – что так проще. Он видел женщину, она ему нравилась, и они договаривались. Всех всё устраивало.

Это была не только его беда. Лёха вел себя точно так же. Один раз обожглись, вот теперь и дули на воду.

Когда-то, в другой жизни, они оба искренне верили в добрую и светлую любовь. Что девушки – это чудо. Забавное, смешное, теплое чудо. Которое хочется прижать к себе. Приласкать. Долго-долго целовать. И никуда не отпускать.