Безнадежно влип

Если уж быть откровенной, она пошла одновременно в папу и маму, взяв от них самое красивое. Куколка. Наверное, свою дочь я представляю такой же улыбчивой красоткой.

– Убери эту озабоченную псину подальше от меня, – еле сдерживаясь, произносит Архангельский.

– Уже, Славик, не волнуйся, – не скрывая издевки в голосе, выдает Миша.

А вот теперь волноваться стоит мне, ибо на пороге появляются папа с Катей и моим братом. Так и хочется возмутиться, специально, что ли, взяли детей, дабы напомнить мне о моей несостоятельности? Благо я вовремя пресекаю этот порыв, изобразив на лице улыбку.

– Где мои внуки, а, Мария?

– В пи…, – вовремя замолкаю, едва не прикусив язык. – В процессе, – уже более спокойным голосом произношу я.

Я что действительно хотела ответить сейчас матом, да еще и папе?! Первым матерным словом в своей жизни?! Словом, которое я, на самом деле, терпеть не могу? Ну все. Мне точно лечиться пора.

– Надо было ответить именно то, что ты хотела с самого начала, – намеренно громко произносит Катя. – Поверь мне, после такого ответа кое-кто не спрашивал бы такую херню.

– В следующий раз обязательно отвечу, – как можно спокойнее произношу я, провожая взглядом родителя.

Не сказать, что весело, но в целом вечер проходит вполне себе сносно, если бы не один маленький факт: меня раздражают кричащие и резвящиеся на весь дом брат и племянница. Во мне просыпается типичная регистратор в поликлинике или мерзкая женщина из МФЦ. Мне жуть как хочется угомонить этих детей. Слишком громкие. Слишком… невоспитанные. Слишком раздражающие… А ведь раньше я этого не замечала. То ли они выросли, то ли я…

– Мама с папой ничего не знают. Может, ты расскажешь? – смотрю в упор на Софию и не могу понять, что она от меня хочет?

– Что рассказать?

– Почему на ногах ногти, а на руках не рукти?

Хороший вопрос, но я не знаю на него ответ. Перевожу взгляд на Наташу, а та демонстративно проводит ребром ладони по своей шее, скривив лицо.

– По той же причине, что в ягодицах не ягоды. Не приставай к взрослым, иди лучше поиграй с котом, – не слишком дружелюбно бросает Архангельский.

– С кошкой, – тут же добавляю я.

– Да один хрен.

– А ты еще переживаешь, что у вас нет детей. Скажи, блин, спасибо, что пожили для себя. Это же просто ужас. Я как представлю, что через пару лет надо ее готовить к школе… я хочу притвориться мертвой. Ты бы слышала другие ее вопросы. Мне кажется, в нее вселился кто-то, – не сдержанно произносит Наташа.

– Кто?

– Дотошный дьявол. А почему писают в писуар, а какают не в какуар? А почему, блин, Маша? Миша? – переглядываемся друг с другом.

– Хороший вопрос. Понятия не имею. Миш, а ты что думаешь?

– Думаю, что вы меня все бесите. Можно уже нести сладкое, чтобы вы все поскорее свалили?

– Миша! – тут же одергиваю его.