Безнадежно влип

Совершенно неуместное тупое желание, которое, я, к счастью, в себе быстро подавляю. Не прекращая целовать ее шею, провожу ладонями по животу. Стягиваю чашечки кружевного лифчика, высвобождая груди.

Жадно сжимаю, словно никогда не трогал. Пропускаю между пальцев заострившееся соски. Сжимаю. До приятной боли. Уже тоже изучил как ей нравится. При этом Маша всегда стискивает руки в кулаки. Вот и сейчас, опершись ладонями о зеркало, сильно сжимает пальцы.

В этот момент понимаю, что лифчик реально раздражает. Нахер он ей вообще нужен? Раньше носила через раз. Без него и вправду лучше.

Трогать и одновременно смотреть на нее в зеркало, ловя каждую эмоцию – особый кайф. Вздрагивает, как только я протискиваю руку в ее узкие джинсы. Но отбиваться и вырываться не спешит. Прохожусь пальцами по белью. Неудобно. Тесно. Дергаю молнию вниз и стаскиваю раздражающую ткань вниз. Однако обувь мешает беспрепятственно избавить от ненужной тряпки. Снимаю с нее сапоги и она сама переступает через джинсы. Вслед за ними стягиваю с Маши трусы.

Она упирается лбом в зеркало, как только мои пальцы касаются ее разгоряченной плоти. Вид охеренный, но она зачем-то все портит, пытаясь натянуть лифчик на грудь. В какой-то момент Маша так наклоняется к этому долбаному зеркалу, что я уже ни хрена не вижу. А я хочу видеть ее лицо, когда будет кончать.

– Смотри на меня, – шепчу ей на ухо, но Маша уже далека от связных мыслей.

Сжимает ноги вместе, как только я продолжаю усиленно ласкать ее пальцами. Уже влажная. Отзывчивая. Сама не осознает, как начинает насаживаться на мои пальцы. Что и требовалось доказать. Нет, не так доведу. Убираю руку и разворачиваю Машу к себе лицом.

– Точно не притронусь? – шепчу ей в губы, расстегивая ремень на джинсах, и стягиваю их с себя.

– Ну ты и… свинья.

– Тогда уж хряк, по которому ты сходишь с ума. Обними меня. Крепче, – шепчу ей в губы."

"Подхватываю ее под ягодицы и, под еле слышный стон, прижав Машу к стене раздевалки, толкаюсь в нее до упора. Замираю на мгновение. Так туго, что, кажется, кончу моментально. Этого еще не хватало. Маша в ответ закусывает губу. Знаю, что это не от боли. Пытается сдержать стон. Дышит мне в уголок губ. Затем сама целует.

Где-то там остатки совести кричат, что с ней так нельзя. Но, с другой стороны, никакой она не оранжерейный цветок. Я в состоянии оценить, когда и что ей нравится, как бы пошло в ее сознании ни выглядел секс в раздевалке. Двигаюсь в ней медленно, чуть выхожу и снова направляю в нее член до упора. Хочется двигаться резче. Маша, хоть и пытается сдержать стоны, уткнувшись уже губами мне в шею, но совсем бесшумно у нее это не получается. А мне это только в радость, несмотря на то, где мы находимся.

Нравятся ее стоны, настоящие они какие-то.