Бездушный принц

Она выглядит, как и полагается настоящей балерине, – тонкая шея возвышается над лифом, юбка пышная как пачка.

– Что думаешь? – спрашивает девушка, кружась на подиуме. Теперь она похожа на одну из тех балерин из музыкальной шкатулки.

– Думаю, что это ты должна выходить замуж, – отвечаю я. – Тебе оно идет гораздо больше.

Я протягиваю ей руки, чтобы мы покружились вместе. Наши юбки такие огромные, что нам приходится наклоняться вперед и тянуться изо всех сил, чтобы хотя бы дотронуться друг до друга, и в итоге Несса падает с подиума, приземляясь невредимой на пышный шлейф собственной юбки. Мы обе хохочем.

Риона наблюдает за нами без улыбки.

– Поторопитесь, – резко говорит она. – Я не могу потратить на это весь день.

– Тогда бери любое, – огрызаюсь я в ответ. – Мне насрать, в каком платье я буду.

– Это твое свадебное платье, – говорит Имоджен своим тихим спокойным голосом. – Оно должно отзываться в тебе. Ты должна чувствовать его. И тогда однажды ты передашь его своей дочери.

У меня сжимается желудок. Она говорит о какой-то вымышленной дочери, которую я должна родить от Кэллама Гриффина. Мысль о том, что я буду расхаживать, беременная его ребенком, вызывает у меня желание сорвать эту юбку и выбежать из магазина. Это место набито таким количеством белоснежной тафты, бисера, блесток и кружев, что я едва могу дышать.

– Мне действительно плевать, – говорю я Имоджен. – Я не разбираюсь в платьях. Да и вообще в одежде."

"– Это видно, – с сарказмом отмечает Риона.

– Ну да, – огрызаюсь я, – я же не одеваюсь как корпоративная Барби. Как это, кстати, работает? Твой папа разрешает тебе делать записи на заседаниях, или ты сидишь там просто для красоты?

Лицо Рионы пылает так же ярко, как ее волосы. Имоджен вмешивается прежде, чем она успевает ответить.

– Может, тебе понравится что-то более простое, Аида.

Имоджен дает знак ассистентке и называет несколько платьев по номеру и имени дизайнера. Она явно готовилась перед приходом. Мне плевать, что мамаша Кэллама там выбрала – я просто хочу, чтобы это все скорее закончилось. В жизни не застегивала столько молний.

Не знаю, что случилось с платьем моей матери. Но знаю, как оно выглядело – у меня есть фото со свадьбы родителей. Она сидит в гондоле в Венеции, прямо на носу лодки, длинный кружевной шлейф разложен по носу, почти касаясь бледно-зеленой воды. Она смотрит прямо в камеру, гордая и элегантная.

Кстати, одно из платьев, которое выбрала Имоджен чем-то похоже на платье моей матери – рукава-бабочки, ниспадающие с плеч, облегающий лиф с вырезом сердечком, кружево под старину и без лишней пышности. Простые, плавные линии.

– Мне нравится это, – с сомнением говорю я.

– Да, – соглашается Имоджен. – Такой кремовый оттенок тебе идет.