Королевство Бездуш. Академия

Видимо, ожидая такой же разряд в свой адрес.

— Верно, — наконец произнес Аодхэн, и Магма выдохнула.

Резко развернувшись, мужчина подошел к доске, провел мелом черту.

— Небесная паутина в окружающей среде. Причины и возникновение. Заклинание разрушения.

Студенты торопливо раскрыли тетради и склонились над бумагой. Заскрипели перья. Даже белый до синевы Лестр выполнил указание. Я осторожно достала свой листок с расписанием и внимательнее вчиталась в строчки. «Г-н Аодхэн. Разрушение и нейтрализация магических явлений и их последствий». Второй предмет с этим же именем — «Опасные твари. Распознать и уничтожить».

Первый предмет у меня в обязательных, второй — нет.

Отодвинула лист и тоже начала писать, хотя по спине все еще пробегали мурашки. Отношение к преподавателю резко сменилось от благодарного до… недоумевающего? Неужели подобное здесь в порядке вещей? То есть, Аодхэн может послать разряд или что-то похуже в любого ученика? В любой момент? Тогда неудивительно, что все пикнуть боятся. Вот только как это допустил ректорат? Ведь ВСА — место для привилегированных, неужели богатенькие родители позволяют такое отношение к своим деткам?

Я осторожно подняла голову от своих каракулей. И тут же наткнулась на темный взгляд преподавателя. И в краткий миг, когда наши глаза встретились, очередной озноб пробежал по коже. Ничего доброго в глазах Аодхэна не было. И вряд ли он заступился за меня из желания помочь. Потому что взгляд мужчины был темным, и причину этого я не понимала.

Закусив губу, я снова уставилась в тетрадь, однако всей кожей продолжала ощущать пристальный взгляд.

В гнетущей тишине мы записывали все о паутине. Это явление известно давно; ядовитые бледные нити ползут от Гряды весной, реже — в конце осени. При соприкосновении с живым существом нагреваются и взрываются, причиняя боль, а то и убивая. Дядя рассказывал, что в его детстве паутины было гораздо больше, от нее в Котловине или за пределами столицы гибло много людей. Специальные отряды заклинателей ежедневно поднимались на вивернах в небо, чтобы нейтрализовать ядовитые заряды и установить защиту. Правда, несколько десятков лет небо оставалось чистым, и о паутине стали забывать. Формулу заклинания мы тоже записали, и мне она показалась невероятно сложной.

Но видимо, не Аодхэну. Кстати, не мешало бы уточнить его имя, хотя я пока слышала лишь это слово, что тоже было странно.

Продиктовав теорию разрушения, мужчина снова застыл на краю подиума, скользя взглядом по лицам студентов. Аудитория замерла. Губы Аодхэна медленно сложились в кривую улыбку, больше напоминающую оскал.

— Вы хорошо запомнили формулу разрушения, Лестр?

Бедняга снова побледнел и вздрогнул.

— Я не слышу.

— Да, господин Аодхэн.

— Замечательно.