Бездомыш. Предземье

Столько же точных ударов, уложившихся в пять-шесть секунд — и здесь тоже чисто.

А кони ржут, люди орут, бабы визжат. Но не в нашей повозке. В нашей как раз-таки тихо. Бес бросается к сместившейся ближе к нам группе солдат и обозников, что с трудом отбиваются от наскакивающих на них снежников."

"Подлетаем маленькой стремительной смертью. Никогда не подумал бы, что меч — настолько страшное оружие. Впрочем, в моей руке, когда она отдана бесу, даже камень опасен. Десяток секунд, шесть ударов — и с теми врагами, что за это короткое время успели свалить воспрявшие духом солдаты с обозниками, у нас под ногами корчится несколько будущих трупов и ещё восемь тел недвижимо лежит в лужах крови.

— На ту сторону! К нашим! — ревёт капрал Ёш, возглавлявший спасённую бесом группу бойцов.

Шлем имперца куда-то пропал, и кудрявые длинные волосы растеклись по широким плечам. Здесь, и правда, уже драться не с кем. Одиночных врагов и без нас гонят в лес. Зато с той стороны тракта нашим приходится очень несладко. Проскакиваем между повозок — одну перепуганные животные умудрились завалить на бок — и с дружным боевым рёвом на устах мчимся навстречу обряженным в шкуры разбойникам.

Тут нет центра схватки, где сошёлся бы отряд на отряд. Сражение разбито на несколько небольших групп дерущихся. И в каждой снежники превосходят наших числом. Бросаемся к той, что ближе. Стремительного беса достать невозможно. Напрасно машут враги топорами. Напрасно бьют копьями. Нырки, кувырки, отклонения, выпады, отскоки, наскоки, прыжки. И удары, удары, удары без промахов.

В одном месте всех выкосили. Кинулись к следующему островку боя. Там тоже управились. Бросились к новым врагам.

Как здорово, когда можно уже не скрываться! Пусть думают всё, что хотят. Вот такой вот у меня дар. Китар — Смерть! Китар — Вражья погибель! Китар — Кровавый жнец! Китар — Одержимый!

Стой… Перегнул уже. Не надо последнего. Что это? Горн? Охотничий рог? Кто-то трубит. Очень громко трубит.

— Побежали! Побежали, шакалы!

Капрал Ёш подхватывает с земли выпавший из чьих-то рук топор и метает его вслед рванувшему к лесу снежнику.

— Не преследовать! Арбалеты на взвод! У кого, что с лечилками? Быстро к раненым!

Солдаты бросаются к своим лошадям — те привычны к такому и послушно стоят, где их оставили. Обозная же животина беснуется почём зря. Повозки во все стороны растащили, в друг друга упёрлись, упряжью перепутались, дыбятся, ржут. Хорошо, что наших Айк распряг и стреножил.

Как он там, кстати? У нас с другом по лечилке в карманах, и ещё пара пузырьков есть в повозке. Пора гнать беса — дальше я сам. Ло уж точно зелье зажмёт. А народ умирает. Ждать некогда.

Возвращаю себе своё тело и кидаюсь к нашей повозке. У моих всё в порядке.