Войти в бездну

Магазины и кафе открыты, но покупателей почти нет – начались перебои с поставками продовольствия из сельских районов, большая часть готовой продукции идет на обеспечение военных Халифата.

Очередная примета времени: винные лавки не работают, торговать спиртным запрещено, поскольку это «оскорбляет ислам». Вино у нас свое, к югу от города обширные пространства на холмах занимают виноградники, и есть подозрение, что винодельни тоже останутся без работы. Гильгоф, впрочем, обещал меня научить делать русский самогон, утверждая, что этот божественный нектар в трудные времена может с успехом заменить самые тонкие винные букеты.

Один раз меня все-таки остановили, на ломаном французском потребовали документы, патрульный повертел в руках карточку (совершенно бесполезную в отсутствие ручного сканера) и отпустил. Видно, что солдаты скучают, а это в свою очередь может привести к новым малоприятным инцидентам.

В холле госпиталя пустынно, посетителей нет, хотя после 29 июня сюда доставили много пострадавших, раненных шальными пулями или порезанных стеклом. Я поднялся на второй этаж, мимолетно кивнул медсестре, с унылом видом копавшейся в шкафчике с лекарствами, и прошел в палату к Коленьке – ко мне в больнице уже привыкли и пускали без лишних вопросов.

– Салют! – Крылов встретил меня заинтересованным взглядом. – А я ждал тебя утром… Как обстановка?

– Хреново, – поморщился я, усаживаясь в ногах. – Город вымирает.

– В смысле – вымирает? – изумился Коленька. – Они что, начали… э… репрессии?

– Пока нет, но начнут обязательно, не сомневайся. Люди перепуганы насмерть, мало кто покидает свои дома, уверенности в завтрашнем дне – никакой. Тут и начнешь размышлять о конфликте культур – они как с другой планеты прилетели, если тебя устроит эта корявая метафора… С тобой все нормально?

– Более чем, – пожал плечами Крылов. – Доктор обещала отпустить меня прямо сегодня, но не знаю, куда идти.

– А не рано ли? Неделю назад ты стоял на краю могилы.

Действительно, резкое улучшение самочувствия у Коленьки началось первого июля к вечеру, на следующий день он начал вполне самостоятельно ходить; кроме того, проснулся волчий аппетит – кормят в госпитале святой Терезы неплохо, но мне пришлось приносить дополнительную еду из дома. Крылов уверял, что постоянно голоден.

– Это вы, мсье Аркур? – Дверь открылась, явив лунообразное лицо давешней толстухи в голубом медицинском костюме. – Очень хорошо, что зашли. Можно поговорить с вами несколько минут?

– Разумеется. А ты лежи тут и жди…

Мы вышли в коридор, к окну, выводившему на больничный парк с ажурными скамеечками и фонтанчиками.