Бездарыш

А то дунет ещё.

Отворачиваюсь от пленённого скалой великана – и драпать. Вниз. Ложбинкой, ложбинкой. И снова вверх. Вот за следующий холм убегу, и ходок-ветродуй мне не страшен. Последние шаги склона…

Йок! Ударившая в спину волна воздуха сбивает меня с ног и несёт на скалы. Резкая боль в голове…

* * *Что⁈ Где⁈ Как⁈ Я дёрнулся. Ох, ёженьки… Как же башка трещит. И так муторно, что помереть хочется. Сейчас вывернет наизнанку. К горлу сразу же ком подкатил.

– Пить, идун. Пить вода.

К губам прижимается нечто мокрое, и в горло льётся прохладная жидкость. Начинаю глотать её с жадностью. Шепелявящий голос знаком. И слова вроде слышал, как кто-то коверкает схоже. Вспомнил!

Открываю глаза. Так и есть – зверолюд. Мой знакомый кошак склонился надо мной с небольшим бурдюком в руках-лапах. Я моргнул и попытался сесть. Ох… Лучше бы я этого не делал. Мир немедля поплыл, закружился. К горлу мгновенно подкатил загнанный было водой вглубь давешний ком, и меня скрутил приступ рвоты.

– Ай-ай-яй, – очень по-человечески запричитал зверолюд, приподняв меня, чтобы я не захлебнулся и не заблевал себя. – Идун сильно удариться голова. Вставать нельзя. Лежать надо."

"А что мне ещё остаётся? Какой там встать на ноги? Мне и сесть-то едва ли по силам. Хорошо я головой приложился. То есть, плохо. Не вернись за мной зверолюд, уже бы собой местную живность кормил. По опустившемуся на холмы сумраку ясно, что времени прошло много. Да и местность вокруг не та. На себе он меня тащил что ли? Или волоком, может?

– Спасибо! – прошептал я, закончив блевать. – Спас меня.

– Помогать идуны – хорошо, – довольно промурчал зверолюд. – Когда идун стать ходок, он не есть массахи. Мать-Ночь велеть нам быть добрый к идуны. Идуны – сильный. Тоже помогать массахи.

Я был прав. Местные кошколюды – не враги нам. Хоть здесь повезло. Самочувствие подсказывает мне, что случилась у меня серьёзная встряска мозга. После такого удара башкой и седмицу, и две проваляться возможно. Без заботы помру. Тут ни зелий, ни лекарей с даром. Только время и вылечит.

– Ты массах, значит, – пробормотал я мгновенно пересохшими губами. – Дай-ка ещё воды.

– Массах, массах, – довольно закивал зверолюд, подсовывая мне горлышко бурдюка. – Шикаш, – похлопал он рукой свою безволосую грудь. – Имя идун?

– Китар, – прошептал я. – Спасибо, Шикаш! И вашей Матери-Ночи спасибо!

Раздавшийся вдали вой заставил кошака смешно встопорщить уши.

– Не говорить, отдыхать, – прошипел он негромко. – Мать-Ночь близко. Холмы оживать. Пора прятаться.

Убрав в рюкзак бурдюк, кошколюд ухватил за углы шкуру, на которой я, оказывается, всё это время лежал, и потащил гружёную мной волокушу вверх по склону холма. С виду мелкий, а сильный. Быстро тянет. Минута – и вот мы уже наверху.