Венец безбрачия белого кролика

— Иван Павлович, знаете, что внутри человека?

— Разные органы, — ответил я, — печень, легкие…

— И чего в нас больше всего? По весу?

— К сожалению, я не изучал детально анатомию.

— Дерьма, — отрезал Глаголев, — в прямом смысле этого слова. Килограмма три этак! Это в теле! Представьте, что у каждого тогда в душе кипит! Мрак! Мы с Арти избавлены от вредных привычек: алкоголя, сигарет, наркотиков… Не наша тема. Живем дружно, любим, уважаем друг друга. Но! Арти в ужасе от комаров. А я их собираю!

Я подумал, что ослышался.

— Что вы коллекционируете?

— Насекомых, — уточнил Сергей.

— Тараканов?! — выпалил я.

— У меня огромная энтомологическая коллекция. Как правило, собирают мертвые экземпляры, накалывают на булавки.

Я передернулся, а похоронных дел мастер продолжал:

— А у меня они в добром здравии, в прекрасных условиях обитают. Тараканов, правда, нет. Бабочки, комары, жуки. Если окажете честь, придете в гости, покажу свое уникальное собрание. Мои питомцы проживают свою жизнь счастливо, она у них длиннее, чем в естественных условиях. Люблю хвастаться своим богатством, с удовольствием провожу экскурсии для друзей и тех, кто об этом просит. Экспозицию бесплатно посещают и посторонние. Между прочим, мой музей внесен в список хранилищ, которые рекомендованы к просмотру. Непременно приезжайте. Увидите редчайшие особи! Их привозят со всех уголков света.

— Непременно, — кивнул я, хотя у меня при слове «бабочка» началась почесуха.

Неприлично взрослому мужчине в этом признаваться, но у меня при виде всего, что машет крыльями, сжимается желудок.

— Все в восторге, — повторил Семен, — и единственный человек, который отказался даже подойти к зданию — моя жена. У нее сразу сосудистый спазм от страха начинается.

— Бедняжка, — пожалел я Артемону, — теперь понимаю, как она испугалась тараканов, которых сумасшедшая баба вытряхнула из банки. Наверное, вашей супруге неприятие насекомых передалось от родителей генетически.

Последние мои слова — чушь, но я хотел подрулить к семье госпожи Глаголевой.

— Арти — сирота, — вздохнул Семен, — отец и мать скончались, когда ей то ли семь, то ли шесть лет исполнилось. Она их не помнит. Девочку отправили в приют.

Я сделал вид, что удручен жестокой судьбой Артемоны.

— Ой-ой! Бедная крошка. Находиться на гособеспечении — тяжелое испытание.

— Слава Богу, я лишен подобного опыта, — продолжал Семен, — мои родители ушли, когда я уже высшее образование получил.

— Братья-сестры Артемоны тоже боятся насекомых? — задал я вопрос дня.

— Арти — один ребенок в семье, — ответил Глаголев.

— Совсем плохо! — воскликнул я. — В случае смерти родителей девочке хорошо бы иметь сестру!

— На мой взгляд, лучше брата, — заметил Семен, — старшего. Он ей отца заменит.