Безбашенный

Как будто от меня вдруг кусок отрезали!

— Что? — тянусь к нему руками, ничего не понимая, не в силах даже сделать шаг вперед, к нему, пытаюсь притянуть обратно, обхватив за плечи. — Антон….

— Мне нужно идти… — отвечает так же рвано, хрипло, проводя по моим губам пальцами и снова лихорадочно мечась по моему лицу глазами. — Дождись меня после выступления! Обязательно дождись, Мира!

Я ничего не понимаю.

Куда ему нужно? Почему? Зачем?

Но все эти вопросы так и застревают в груди, тело и губы дрожат и я просто не в состоянии выдохнуть ни единого слова!

Антон, жадно, тяжело сглатывая, снова пробегает по мне безумным взглядом, приглаживает растрепавшиеся волосы обеими руками, застегивает пуговку на шортах, долго морщиться, глядя на распахнутую блузку с оторванными пуговицами, поправляет чашечки бюстгалтера…

Я, все еще не очнувшись, смотрю вниз, — черт, ну вот и как я теперь выйду отсюда в таком виде?

А после просто завязываю блузку в узел, оставляя вынужденно живот открытым

Антон застегивает рубашку, так и оставляя ее навыпуск, — и я вижу, что его руки дрожат точно так же, как и у меня. Пытается пригладить уже свои волосы, но только взъерошивает их на самом деле еще сильнее, — и я почему-то улыбаюсь, — счастливо и как-то немножечко безумно, — сколько раз я видела этот жест — и во сне и наяву! Кожа на пальцах отзывается покалыванием — так хочется прикоснуться к этим жестким, вечно непослушным волосам, — пальцы все это время помнили их наощупь.

— Здесь тебе оставаться нельзя, — Антон обхватывает мой затылок всей растопыренной пятерней, прижимаясь лбом к моему, не отрывая глаз, снова хрипло выдыхая каждое слово. — Сюда толпа в любой момент налетит — наши и остальные… В зале дождись меня, Мира. Да?

— Да — выдыхаю, понимая, что смысл сказанного им остается для меня где-то на двадцать пятом плане. Самое главное, единственно важное сейчас — это его глаза, его дыхание, то, что наша кожа снова соприкасается, — и больше нет ничего, все остальное — как-то нелепо и совершенно ненужно и неважно…

— Первый поворот направо, — говорит Антон, и я слышу, как он щелкает замком у моей головы, сзади. — Там зал.

— Да, — киваю, на ватных ногах разворачиваясь и, как лунатичка, проходя в распахнутую им дверь.

Черт, — как же это неправильно — вот сейчас уходить, расставаться, — неправильно и совершенно немыслимо!

Но, видимо, так нужно, — хотя я и не могу найти в себе сил просто уйти, — сделав несколько шагов по коридору, все же оборачиваюсь в так и не закрывшуюся за мной дверь.

Антон так и стоит, погрузив руку в волосы и, не мигая, смотрит мне вслед.