Безбашенный

Неужели Антон теперь станет вести себя со мной так же, как Вадим? Как с вещью, на чувства которой ему просто наплевать?

Чувствуя себя совсем опустошенной после того, как выплеснула, кажется, половину жидкости из организма вместе со слезами, плетусь умываться ледяной водой. Тупая боль холодит грудь гораздо сильнее.

Рухнув на постель, решаю, что думать буду завтра. Идеальный рецепт, лучше которого сейчас и вовсе нет.

— Как наши молодожены?

Вскакиваю от резкого голоса. Не знаю, сколько прошло времени, за окнами густая ночь.

Резко тяну на себя простыню, чтобы укрыться от наглого взгляда еще одного амбала, что без стука вот так запросто ворвался в номер. Правда, этот в дорогой рубашке, даже с запонками и выглядит интеллигентней тех, что меня не выпустили наружу, а все равно смотреть на него даже страшно. Хуже охранников Асколова выглядит.

— Я Дэн Скальсских, — головорез примирительно вытягивает руки вперед. — Хозяин этого отеля. Вы у меня хм… скажем, в гостях.

— И под надежной охраной, — вопреки здравому смыслу, который вопит о том, что нужно быть тихой и не нарываться, кривлю губы. — Прямо как в тюрьме.

— Да вот лаааадно, — запрокидывает голову и хохочет. Но так почему-то легко и заразительно, что я снова поеживаюсь, — слишком уж не вяжется его образ с добродушным смехом. — Какая тюрьма, Мира? Оттуда сбежать еще можно, а от меня еще никто не сбегал!

Внутри снова холодеет.

Я окончательно перестаю что-либо понимать. То слова Антона о том, что он меня выкупил, теперь вот амбал этот… Что происходит?

— Почему ничего не ела? Не понравилось? — он застывает у столика с едой и хмурит брови. — Скажи, чего ты хочешь, мигом все будет!

— Ничего не хочу! — обхватываю себя руками, слишком безуспешно пытаясь подавить подступающую истерику. — Хочу, чтобы меня выпустили отсюда!

— Таааак, — он начинает наступать, а я в ужасе замираю. Мамочки! И ведь не сбежать отсюда никуда! — Где Антон? — грозно наклоняет голову. — И ты почему до сих пор в таком виде? Что у вас вообще тут происходит? Совсем какой-то хреновый медовый месяц! Хотя… В первую ночь после свадьбы оказаться в оборванном платье, оно, конечно, неудивительно! Но молодой где? Где наш счастливый жених, м?

— Какой жених? — не понимаю, кто из нас не в своем уме. — Какой медовый месяц? Кто ты такой и почему меня здесь удерживают силой?

— Традиция у нас такая, — хмурится, усаживаясь рядом со мной и резко хватая за руку, прожигая пристальным взглядом ярко-зеленых глаз. — Невест выкупать, а после держать под охраной. Да что с тобой? Ты меня что, боишься? Я друг твоего мужа. Охрана — для безопасности. Понимать же должна, ситуация не самая простая.