Безбашенная

Нацепив на меня одну из футболок Олега, Крис, всовывает мне в руки принесенное Лёхой яблоко, и после моих пояснений по вопросам не случившегося изнасилования, она запихивает меня в горячую ванну. Язык работает плохо, и я просто иногда улыбаюсь ей.

— Ужасно выгляжу, да? — смеюсь я, заглядывая в её распахнутые и внимательные глаза, следящие за каждым моим движением, опускаюсь поглубже в воду, пытаясь скрыть острые ключицы.

Трогаю свое лицо. Нос до сих пор ноет. По нему прилетело вскользь. Челюсть терпимо, но по всей видимости синяк есть. На губе ссадина. Веду руками ниже. Над грудью тоже приличная ссадина. И на животе. Китовий ус. Все запястья и предплечья в синяках. Вытаскиваю из воды ногу. Над коленом тоже отпечаток пальцев.

Не такой уж и великий ущерб на фоне его разорванного мочеточника! — всплывают воспоминания их разговоров.

Я надеюсь, это только начало твоих мучений, мудак. Почки могут запустить огромное количество проблем в твоем избалованном алкоголем и излишествами теле. И пусть будет так. Чтобы тебе было не до девочек!

— Где твои щечки? — жалобно сводит Крис брови. — Чтобы срочно всё отъела обратно!

Улыбаться хочется всё чаще и чаще.

— Ты что в меня всунула, Крис? — расплываюсь я в очередной улыбке, тело приятно расслабляет, и, одновременно, какие-то странные кайфовые волны заставляют меня периодически выгибаться, потягивать мышцы.

— Экстази… — пищит она тихо. — Половинку!

— Зачем?

В воде, вместе с пеной, словно растворили пару литров концентрированного удовольствия и каждое мое движение…

— Зачем!? — цокает она. — Ты трое суток в ауте! Что я должна делать!? Аронов не подпускает к тебе! Сам не трогает! Врача вызвать не дает! Да мы извелись все!

Приоткрыв дверь, к нам заходит Демченко, протягивает мне стакан молока. Присаживается на край джакузи, рядом с Крис.

— Ты как? — внимательно смотрит мне в глаза, я чувствую, что вопрос многогранен.

— Нормально. Он не успел. Ты вовремя пришел! — не то чтобы в этом есть что-то веселое, но мои губы живут отдельной жизнью, и я улыбаюсь. — И ты восстановлен в праве опеки.

— Вряд ли Аронов будет теперь делиться этими полномочиями.

— Как он?

Молоко с мёдом безумно вкусное, как я люблю!.

Вкус словно приобретает объем и консистенцию. Постанывая, я наслаждаюсь.

— Кстати об этом… — хмурится Крис — Милый, выйди, нам тут надо…

— Даже не буду вступаться, Крис! — многозначительно играет он ей бровями. — Может, и свой ремень одолжу!

Не оборачиваясь, Крис раздраженно делает ему ручкой и он, закатив глаза, закрывает дверь с другой стороны.

— О чем это он?

Крис недовольно морщится, подыскивая слова.

— Женечка… Аронов… эм… Короче. Он запретил мне категорически прикасаться к тебе. И не собирается сам.