Без выбора. Влад

Первый раз она смалодушничала с Сергеем. Там были чувства, как она думала. Обманывалась и была тому рада. Второй, ошеломляющий, не поддающийся никаким логическим вразумлениям — она чувствовала Влада очень остро. Ещё тогда…в первый день у него в клубе. Он вошёл в «глухую» комнату, и у Маши екнуло в груди. Она сопротивлялась из чистого упрямства.

Не могут они быть вместе.

Где она и где Багровский? Маша мечтала о тихой жизни, без эмоциональных штормов. Влад же ходил по острию ножа. Нет, он сам, как смертельно опасное оружие.

Она не скинула его руки. Они не давили, оглаживали, разнося миллиарды восхитительно покалывающих невидимых частиц по коже, приподнимая едва заметные волоски. Мужские руки несли тепло. Будоражили. Иначе и быть не могло.

Маша ничего не ответила. Если ответит, подтвердит, что согласна.

На всё.

И чуть больше.

На власть Влада над собой.

На его право.

Маша не была готова обсуждать ничего подобного. Она приехала отдыхать.

Сейчас постоит ещё чуть-чуть, вот так, не двигаясь, впитывая в себя чужое тепло и веря, что у неё всё будет хорошо.

Влад склонил голову и дотронулся губами до шеи Марии, обжигая и заставляя девушку затрепетать. Он прикасался осторожно, словно она была птахой, и не хотел её спугнуть. А усадить к себе на ладонь, обогреть. Именно такие ассоциации у неё вызывали действия Багровского. Маша не узнавала себя. Она ли это?"

"Мужские губы скользили по коже, оставляя за собой приятный, слегка влажный след.

— Расслабься, девочка. Если бы ты только знала, как я хочу тебя. До одури. Сам себе удивляюсь.

Последние слова пробрали Машу до основания. Ком встал в горле. Багровский вслух озвучил едва ли не её мысли.

— А мама хочет внука.

Ей думалось, что после подобного заявления Влад отринется от неё, отойдет. Это же табу — разговоры про детей.

Его смех вызвал целый табун маленьких мурашек по коже. Потому что Влад засмеялся, почти не отрываясь от неё. Смеялся тихо, по-настоящему.

— Вера — феномен. А ты, Особенная, если рассчитывала, что подобным заявлением испугаешь меня, сильно заблуждаешься. Я умею брать ответственность на себя. Мне тридцать пять лет. Против детей я не возражаю. Родишь — будем воспитывать.

У Маши перехватило дыхание, и она всё же сделала шаг вперед.

Влад её отпустил, не стал удерживать, хотя она ожидала, что руки железным обручем сомкнутся на талии.

— Почему же раньше не рожал?

— Так я и не могу, — усмехнулся Влад, оставаясь на месте.

Маша обернулась к нему.

— Ты понимаешь о чем я, зачем паясничаешь?

— Ты спросила. Я ответил.

— Влад…

— Что, Особенная?

Он смотрел на неё, продолжая немного кривить губы.

Красивый взрослый мужчина.

Тот самый хищник.

— Ничего.

— Боишься, что я окажусь безответственным отцом?

— Влад!

— А ну не кричи, тихо.

— Мы не о том говорим.