Без выбора

Руки, что с истинно женским отчаянием и упорством отталкивали его, замерли. Вцепились в его рубашку.

- Успокойся… Пожалуйста… Я лоханулся. Прости. Я сошёл с ума, когда дома увидел тест на беременность и разбросанные вещи. Ты спешила, и я подумал самое худшее.

Вита совсем по-детски шмыгнула носом и внезапно обмякла в его руках.

- Ты, правда, меня любишь?

Её вопрос прозвучал наивно в аспекте их обоюдного взрыва.

Романа самого колотило, он прикладывал титанические усилия, чтобы дальше не упасть. Ниже. Он оскорбил Губастую, обидел, наговорил такого, что самому стало тошно. Но всё говорило о том, что он прав.

А слова Нади послужили последним подтверждением.

Прозвучало слово «аборт».

- Люблю. Очень.

Ещё один всхлип.

- А почему не говорил… никогда…

- Я показывал. Вернее, пытался. Вит, не умею я ухаживать за девушками. А ты… Ты не просто девушка. Ты моя Губастая.

- Я тебя убью, Багровский. Убью.

- Не буду сопротивляться.

Она затихла.

Больше ничего не говорила, лишь стояла, безвольно откинувшись головой к стене.

- Пусти меня, Ром.

- Нет.

- Я хочу сесть.

- Пошли на диван.

- Багровский, я хочу-сесть-тут. Дверь ты всё равно запер. И дай мне попить. Воды.

Всё естество Романа противилось, чтобы разжать руки. Казалось, что именно сейчас, вот в эти минуты, он может окончательно отворотить от себя Губастую.

Приложив титанические усилия, всё же разжал и отошёл. Воды в гостиной не оказалось, и он едва ли ни бегом смотался на кухню.

Вита сидела на полу. Как маленькая девочка. Обхватила ноги руками и положила на них голову.

Такая беззащитная.

Уже носящая под сердцем их ребенка.

Роман себя не узнавал. Если будет накручивать дальше, снова сорвется не туда.

- Держи.

Он протянул стакан с водой. Она приняла его и жадно выпила, после чего вернула ему. Роман поставил его сбоку, относить куда-то не собирался даже.

Мужчина присел рядом с Витой. Близко. Очень. Так, чтобы она кожей чувствовала его.

Что он рядом.

Он не знал, надо ли ей это. Без её близости он сдохнет.

- Я думала, ты беснуешься, потому что не хочешь ребенка, - негромко ответила она, наблюдая за ним.

- Как я могу не хотеть, если спецом не предохранялся?

- Откуда мне знать? Ты не разговариваешь со мной.

- А сейчас я что делаю?

- Кричишь.

- Уже не кричу. Вит…

- Да, сейчас не кричишь. Проорался уже.

- Вит, я думал, сойду с ума, если не успею.

- Багровский…

- Что?

- Как я могла сделать аборт? Вот как?

- Ты же со мной тоже не разговариваешь, Губастая. Только сопротивляешься. Всегда.

- Не всегда.

Они оба замолчали. Смотрели друг на друга и молчали. На щеках Виты до сих пор были заметны следы от слез.

Роман, не выдержал, заговорил:

- Я приму любое твоё решение, Вита. Нет, не о том, чтобы уйти от меня. Это, извини, не обсуждается. Пока – точно, - он сам не верил, что говорит эти слова. – О том, как мы будем жить.