Без вины преступница

Это не давало ему покоя все эти годы. Думаете, он меня не навещал? Еще сколько раз! Он мне весь мозг выел своими визитами. – Володин на мгновение замолчал, не решаясь продолжить, но бранное слово все же вырвалось: – Сука ментовская.

– Ты хочешь сказать, что в ту ночь ограбили и самого Галкина?

Полковник смотрел на Окунева, не решаясь поверить. Старые истории, которые аукаются в настоящем, он не терпел в принципе. А когда в этих историях оказывались замешаны сотрудники тогдашней милиции, у него начинали болеть все зубы разом.

Потому что это было такое шило, такое шило, мать его, что ни в каком мешке не утаишь! Прознают газетчики – труба дело. Тем более что сотрудник к настоящему моменту мертв. Даже убит. А его сын служит…

– Ой, Окунев! Ой, что ты мне только что сказал! Я даже верить в это не хочу и не могу. Какая-то чушь, а? Этот бывший банкир может болтать все что угодно, понимаешь? Все свидетели мертвы. Галкин мертв, парень этот, сын охранника, тоже мертв. Вор Деревнин умер полгода назад от естественных причин. Его подельниками он называет людей, которых люто ненавидит и которым желает отомстить. Разве можно ему верить?

Полковник нервно взялся за пуговицы кителя, пытаясь их расстегнуть.

Он был разгневан. Дело на контроле наверху, от него через день требуют доклада. А он что может рассказать? Байку о похождениях бывшего сотрудника Галкина? Его не просто высмеют – ему публичную порку устроят за такой доклад.

У него завтра день рождения жены. Любимой молодой жены. Она ждет от него сюрприз – узнал нечаянно от ее подруги. А у него ни одной мысли. Ни единой! Какой сюрприз ей нужен? Второй день голову ломает – ничего на ум не идет. Совершенно точно украшения ей не нужны. На отдых только слетала. Тряпок – вагон. Что, ну вот что ей нужно, этой молодой жене?

С ума можно сойти с этими бабами и нерадивыми сотрудниками, подсовывающими ему версии о графе Монте-Кристо, твою мать!

– Ты что же, капитан, за три недели ничего другого не нашел? Никакой другой версии у тебя не было?

– Были, товарищ полковник, – слукавил Окунев. – Но все рано или поздно сходится на этом.

– На чем на этом? – закричал полковник, хотя редко позволял себе повышать голос на подчиненных. – На истории пятнадцатилетней давности? Это чушь! Ты сам-то хоть понимаешь, как это нелепо выглядит?

Окунев промолчал. Спорить с начальством нельзя.

– Вот мне зададут вопрос: что мог хранить наш сотрудник в банковской ячейке такого, что пятнадцать лет спустя это стоило ему жизни? Что я отвечу: золото, бриллианты?

– Хм. Товарищ полковник, боюсь, вы можете оказаться недалеко от истины, – осторожно произнес Окунев.

– Что? Это тебе снова банкир сказал? – Полковник сморщился, у него даже щеки разболелись, до того он нервничал.