Без вины преступница

Ее коллега и подруга Алла Ивановна, догадался Жора.

– Мне кажется, она и сейчас здесь, – с надеждой проговорил доктор, которому не терпелось избавиться от капитана с его назойливыми расспросами. – Вы пройдите по коридору. Женщина такая высокая, одета вызывающе ярко…

Аллу Ивановну Окунев нашел в самом конце коридора. Она сидела с неестественно выпрямленной спиной на скамейке для посетителей, смотрела в одну точку и то и дело ежилась, как будто ее знобило. Длинное платье ядовито-лилового цвета с вызывающе пышным жабо и оборкой по подолу. На ногах сапоги на высоких каблуках. На плечах белый больничный халат.

– Алла Ивановна? – Окунев присел рядом, полез за удостоверением. – Окунев Георгий Михайлович, капитан полиции. Веду дело…

– Ой, да знаю я, что вы ведете! – отмахнулась она и взглянула заплаканными глазами с размазанной подводкой. – Вы только ведете и ведете! Ищете, кто пригрел по голове этого мерзавца Вадика, а в это время Оленьку, голубушку… Господи! Как представлю, что могло быть… Вы говорили с доктором?

– Да.

– Он сказал, что, если бы удар пришелся сантиметра на три левее, не было бы уже нашей Оленьки! – Алла Ивановна неожиданно сгорбилась и уткнулась лицом в носовой платок такого же лилового цвета, что и платье. – Надо было Александру проводить ее до дома. Он ведь настаивал. А мы с ней отказались. Все о каких-то условностях, приличиях думаем. Старая я дура!

– Алла Ивановна, успокойтесь. Успокойтесь, пожалуйста. – Окунев осторожно тронул ее за локоть. Легонько сжал. – Где вы были вчера вечером? Вы были вместе с Ольгой?

– Да, вместе. Ужинали в ресторане вместе с Сашей, ее новым… Новым знакомым.

Осторожничает, понял Окунев. Или стесняется назвать Гнедых женихом Оли. А он вот не постеснялся оплатить все счета на лечение. Даже прибавил премиальные, как он понял, изучив договор на оказание медицинских услуг.

– Потом мы разъехались. Оля отвезла меня и поехала домой. А возле самого подъезда ее кто-то подкарауливал. Как гадко! Как подло! – Алла Ивановна шумно высморкалась, спрятала носовой платок в сумку. – Степа говорит, что не исключено, что ее пытались ограбить. Но сумочка-то Олина цела. И телефон, и часики. А часики у нее позолоченные. Как же так? Степа говорит, что грабителя могли спугнуть. Но как же так, капитан Окунев? Если грабителя спугнули, то почему этот спугнувший не вызвал «Скорую»? Почему Оленька чуть не окоченела на морозе? А я звоню ей, звоню… Звоню, а она трубку не берет! Беда-то какая, капитан! Беда!

– А что еще говорит Степа?

Ему очень не понравилось, что Галкин нес такую чушь. Понятно, умолчать в интересах следствия, но не гнать же пургу так очевидно!

– Степа? – судорожно втянула полную грудь воздуха Алла Ивановна. – Знаете, а ведь ничего толком он не говорит.