Без штанов – но в шляпе

– Как вы думаете, что в нем лежало?

Но вместо оперативников им ответил старческий голос Марты Гербертовны, также спустившейся вниз:

– Далила хранила тут свой дневник и письма своего возлюбленного. Им не удалось соединить свои жизни воедино. Обстоятельства были против них. Когда Далила была свободна, он был женат. А когда овдовел он, она уже была связана обязательствами с другим мужчиной, которого безмерно уважала и по-своему ценила. Но свой дневник и любовные письма возлюбленного Далила до самой смерти хранила в тайнике в отцовском доме.

– Так это когда-то была комната Далилы?

– И… и письма хранились у нее в тайнике? Их и украл грабитель?

– Тайник стоит пустым уже много лет, – сухо ответила Марта Гербертовна. – Когда Далила умирала в больнице, она взяла с меня слово, что я загляну в квартиру ее отца, достану дневник и письма из тайника и уничтожу их.

– И вы это сделали? Даже не прочли, кто отправитель?

– Возможно, этот человек и затеял ограбление! – воскликнул один из оперативников. – Хотел вернуть назад свои письма! Наверное, опасался, что в них есть компрометирующие его сведения.

На губах Марты Гербертовны появилась усмешка.

– Молодой человек, ваш оптимизм мне нравится.

– Ну конечно. Вы же полагаете, что в восемьдесят шесть лет мужчина еще способен на такой поступок!

– Вы знаете, кто был отправитель писем?

– Да. Этот человек мне знаком.

– Возможно, в дневнике или письмах было что-то такое, что заставило наследников вашего старика зашевелиться.

Марта Гербертовна пожала плечами:

– Как бы там ни было, дневник и письма уничтожены. Я сделала в точности как завещала мне Далила. Сожгла бумаги, не прочтя ни единой строчки из них. Это была не моя тайна, и я не имела права совать в нее нос.

Марта Гербертовна замолчала. Молчали и остальные. Кира думала о той неизвестной ей тетушке Далиле, которая прожила всю свою жизнь с нелюбимым мужем, зная, что любит и любима другим мужчиной. Что заставило ее поступить подобным образом? И можно ли такое чувство назвать любовью? Лично Кире это больше напоминало издевательство.

Лесю же терзало жгучее сожаление. Какая жалость, что Марта Гербертовна оказалась такой нелюбопытной особой! Могла бы и сунуть нос в дневник и письма. Тем более что знала обоих влюбленных.

– И я ведь слышала, как этот человек орудовал в квартире, – неожиданно вновь заговорила Марта Гербертовна. – Да, да, я могла бы предотвратить преступление! Но я подумала, что вернулись жильцы, они и стучат. Немного даже обиделась на них за невнимание.

– У нас заведено, что, вернувшись из своих экспедиций, они заходят ко мне. Я угощаю их чаем, кормлю ужином, а они в благодарность рассказывают мне о своих приключениях.

– И вы обиделись, потому что решили, что ребята вами пренебрегают?

– Глупо вышло.