Индульгенция 3. Без права на смерть

О том, что я вновь в сети, придет оповещение всем, и уверен, мои сразу начнут названивать.

— Насчет академии, отец — есть что-то, что мне надо знать до того, как я в нее попаду?

— Да ничего особенного, — задумался он. — Рви всех, кто косо посмотрит — пусть боятся и уважают. В этой клоаке иначе не выжить. При поступлении подпишешь документ о снятии всех претензий, если вдруг дело дойдет до летального исхода. Я уже подписал подобную бумагу, если что, как и заявление о твоем поступлении. Так, конечно, обычно не делается, но для нашего рода пошли на уступки.

— Прямо какая-то школа выживания…

— Так и есть. Там темные против светлых и друг против друга. Куча альянсов, сообществ, групп. И все друг другу враги. Никакого глупого равноправия. Князь — это князь, барон — это барон. Если вдруг затесался простолюдин с магией, то либо он под кем-то, либо труп.

Я тебя знаю — ты сам по себе и подчиняться никому не будешь. Это правильно. Поэтому и подтягивай к себе верных людей. Первокурсникам там несладко живется, но если будете давать отпор, покажете силу, заставите себя уважать, от вас быстро отстанут. К тому же о тебе уже наслышаны как о сильном бойце, а значит, особо доставать не будут. Но идиоты всегда найдутся, особенно на светлой стороне.

— А что, например, сильный барон не сможет нагнуть слабого в магии графа?"

"— В стенах академии, конечно же, сможет. Но если узнают об этом за ее пределами, то этот сильный барон быстро превратится в мертвого. Поэтому все высокородные там на особом положении и право имеют пальцы растопыривать, чувствуя за спиной поддержку рода. Ты-то, я знаю, не такой, но имей в виду — если что, порвем любого. У ворот всегда будет дежурить наш человек, да и внутри будет кому за тобой присмотреть. Но особо на это не рассчитывай — всего ты должен добиться сам.

— Да понимаю я. Просто вникаю в расклад. В любом случае буду смотреть на месте. Что у нас по Снежане? Я так-то не ожидал ее встретить здесь.

— А что не так? — усмехнулся он. — Девочка осталась одна — без семьи, без связей…

— Но с кучей денег…

— Ага. И это тоже. Надо же защитить бедняжку.

— Пап, давай ты светлую пропаганду будешь в другом месте пихать. Я уже давно не верю в бескорыстие и душевные порывы. Сам грешен.

— И правильно делаешь, сын. Все должно идти во благо рода.

— И каким боком тут она? Нет, я понимаю, все при ней — и тело, и приданое. Но не кажется ли тебе, что это слишком мелко для князя Раздорова, в свете наших планов?

— Ну так тебя ж никто и не торопит. На крайний случай можешь ее в наложницы взять.

— Баронессу? В наложницы?

— Все бывает…

— Ага. Вот только она женой хочет быть. И если отбросить словесную шелуху — на хрена она нам? Ну, вот так, чисто теоретически?

— Если ты не видишь выгоды, то это не значит, что ее нет.

— Так и просвети.

— Рано.