Без штанов – но в шляпе

– Ишь, разлегся! – с досадой прошептала Лариса. – Кабан какой-то! Не пройти не проехать!

Лариса примерялась так и этак, но выхода иного не было. Пришлось осторожно наступить на спину, а уже с нее прыгнуть к двери. Лариса ожидала, что Михаил взорвется проклятиями, когда она острым каблуком воткнется ему между лопаток, но он отнесся к происходящему совершенно равнодушно. Лариса была уже возле входной двери, она даже ощущала, как под ее руками мягко подается дверная ручка. И тут ее внезапно обуяло дикое любопытство.

Когда спасение было далеко, любопытство как-то дремало, отдавая поле деятельности другим чувствам – отчаянию, страху или гневу. Но теперь и оно подняло голову и властно потребовало от Ларисы выяснить причину столь странного спокойствия мужчины.

– Михаил, – шепотом позвала она. – Михаил, вы… спите?

Более дурацкий вопрос придумать было сложно. Но еще удивительнее было то, что мужчина не подал голоса. И Лариса, передумавшая уходить, осторожно поковыряла его бок носком туфельки. Глупо и наивно, учитывая, что минутой раньше мужчина не отреагировал даже на острую шпильку, воткнувшуюся ему в спину.

– Михаил, с вами все в порядке? – повысила голос Лариса.

Но Михаил и тут ничего ей не ответил. Так и лежал, уткнувшись носом в мохнатый коврик. Лариса осторожно наклонилась и потрогала мужчину. Вроде бы теплый.

– Миша, – ласково позвала она. – Мишенька, ты как?

Говоря это, она дотронулась до затылка мужчины. Осторожно повернула голову и едва удержалась от испуганного возгласа. Прямо на нее смотрели широко открытые глаза мужчины.

– Фу! Придуриваетесь? Очень глупо! Я испугалась.

Но тут Лариса увидела аккуратное круглое отверстие, которое образовалось между глазами Михаила. На мохнатом коврике было несколько красных пятен. И дотронувшись до них, Лариса ощутила противную до дрожи и очень знакомую липкость.

– Мама родная, – прошептала она едва слышно. – Михаил, а вы знаете… у вас в голове дырка!

И тут наконец до нее дошло, что Михаил ее не слышит. И никогда больше уже не услышит. Ни ее, ни кого другого. Потому что он мертв, и даже не просто мертв, а убит, застрелен кем-то, кто приходил к нему и кто, возможно, еще находится за дверями квартиры.

Одного мгновения хватило Ларисе на то, чтобы подскочить и закрыть замок. Дверь тут была хорошая, тяжелая, бронированная. По такой хоть из пушки пали, хоть из пистолета. Теперь Лариса могла ощущать себя в некоторой безопасности. Если нахождение в квартире наедине со свежеиспеченным покойником вообще можно считать безопасным делом.

– Ой, ой, ой! – заскулила Лариса. – Это же надо так влипнуть! И за что мне все это?

Ясное дело, никто ей не ответил, да она ответа и не ждала. Так спросила, для проформы.