Без штанов – но в шляпе

И давай у нас выпытывать – как в сказке: чем дальше, тем страшней. Начал-то издалека. Спросил, где находится тот дом, в котором мы встречались с Эрнстом? Но потом дальше пошел. А где, спрашивает он у меня, где там подвал, в котором пленник сидит? Ясное дело, Богдаша про пленника услышал и заинтересовался. Я-то ему ничего не рассказывала. А тут ваш Лисица еще масла в огонь подлил. Приметы ему, видите ли, понадобились того мужика, который мне записку передал! И пошло, и поехало! Богдан со мной уже сколько времени не разговаривает! И это еще ничего. Вначале он так на меня вопил, я думала, либо стены рухнут, либо я сама оглохну!

Подруги прекрасно отдавали себе отчет в том, какое бурное объяснение ожидало Ларису после отъезда Лисицы.

– Богдан из меня всю правду вытряс. И про то, что я записку от него утаила. И про то, что про портниху соврала, а сама потащилась записку эту проклятую отдавать. И про то, что адресата этой записки практически у меня на глазах кокнули. Понимаете, какие выводы он из всего этого сделал?

Подруги догадывались. Какой муж будет доволен тем, что его любимая жена подвергает саму себя неслыханной опасности, да еще и ему про эту опасность ни гугу.

– В общем, теперь я под домашним арестом. Но с другой стороны, это и неплохо, ведь должен же кто-то и дом охранять. Пока я в нем нахожусь, вряд ли Эрнст решится повторить попытку сноса. Богдан на работу утром уходит, а я дома. Ни шагу из родных стен!

– У вас теперь прямо доисторические времена вернулись. Мужчина – добытчик. Женщина – хранительница очага.

– Не знаю, долго ли я еще выдержу. И особенно тяжело то, что Богдан со мной совсем почти не разговаривает.

Подруги ощутили недовольство Богдана и на себе. И теперь отлично понимали Ларису. Записку оставили себе и пообещали больше не тревожить покой супругов. И уже уходя, внутренне недоумевали, как это так получается, что всю историю заварила Лариса, а виноватыми оказались они? Да и расхлебывать эту историю тоже приходится им?

Они не знали, что, выпроводив их, Лариса отправилась к мужу. Присела рядом с ним, взъерошила волосы и ласково произнесла:

– Я все сделала, как ты мне сказал.

– Велела девчонкам самим вести это дело.

Но вместо ожидаемой похвалы Лариса услышала гневный вопль мужа:

– Ты что, совсем ополоумела?

И вскочив на ноги, Богдан заметался по комнате.

– Ладно, ты меня используешь, как тебе заблагорассудится. Крутишь мною, как тебе удобно. Но девчонки-то за что должны страдать?

– Они сами вызвались, – пробормотала Лариса, крайне удивленная реакцией мужа. – Сами, понимаешь?

– Понимаю только то, что у твоих подруг добрые сердца! А ты, Лариса, поступаешь нехорошо, пользуясь их добротой.