Без разборов

— Чё теперь делать, Рома? Эго ж пи…дец нам щас будет…

Дрожащий голос друга так действовал на Романа, что он тоже начал нервно тереть руки. Он уже начал думать о том, чтобы удариться в бега и уехать куда-нибудь подальше, когда Юра вдруг встрепенулся и быстро проговорил:

— Пошли сами в ментовку всё расскажем! Скажем, что объявление услышали по радио и приехали…

— Ты чё, гонишь, что ли?! — повысив голос, Роман удивлённо посмотрел на него. — Ты чё, предлагаешь мне Зоткина сдать?!

— Так, а если мы не скажем, что это он, нам самим это припишут, — убедительно заговорил Юра. — Атак мы скажем, как было, и всё… Скажем, что сами ничё не знали, просто подвозили его…

Роман отвернулся от него и уставился в стену. Но Юра уже видел, что он задумался, и продолжал убеждать.

— Поехали, Рома. Если сами придём, нам ничё не будет. Мы только свидетелями пойдём, мы ж ничё не делали и не знали даже…

Роман продолжал смотреть в стену с задумчивым видом.

Волына с Киселём сидели в квартире и, перебирая старые завертухи из-под ханки, выкидывали их в мусорное ведро.

— Бл…дь, и тут ни х…я не соскребёшь, сука, — Волына раздражённо кинул очередной кусок целлофана и, не попав им в ведро, со злостью пнул его ногой.

— Да пи…дец, — подтвердил Кисель, вытаскивая из пакета последнюю старую завсртуху. Недовольно посмотрев на неё, он всё же положил в небольшую стопку на столе и сказал: — Тут ещё можно чё-то соскрести. Если всё вместе, то на одну вмазку хватит. Кому-то одному можно подлечиться.

— Кому? — с надеждой посмотрел на него Волына,

Кисель повернулся к нему и, посмотрев несколько

секунд ему в глаза, сказал.

— Ну давай я вмажусь и поеду тебе чё-нибудь на-копычу.

Волына злобно усмехнулся и сказал:

— А может, лучше я вмажусь, да поищу тебе чё-нибудь?

Кисель не выдержал злобный взгляд друга и отвернулся от него. Посмотрев на стопку целлофанок, он с сожалением сказал:

— Да не залупайся, чё ты… Я ж выход предлагаю. Ну давай разделим тогда, да вместе поедем поищем.

— Хули там делить? — кивнул на стопку Волына. — Только на шкуроход сядем оба.

— Ну а чё делать тогда? Так поедем хоть сушняка где найдём.

— Да где он щас, нах…й, есть? Конец зимы… — раздражённо буркнул Волына и вздохнул: — Надо, короче, бабок занять у кого-нибудь, да ханки купить нормальной. Хули мозги е…ать…

— У кого занять? — теперь уже усмехнулся Кисель. — Мы уже и так всем торчим, то на бензин, то на ещё чё брали…

Они опустили головы и несколько секунд сидели молча. Потом Кисель покачал головой и произнёс со злостью:

— Бл…дь, Бондарь Мукима прихватил уже. Откуда он про него узнал? Он же не колется…

— Да на лагеря берёт, — ответил Волына, но злость друга передалась и ему, и он раздражённо сказал: — Бл…дь, Муким только позавчера ему пятьдесят грамм дал.