Без разборов

Эдька с Доном сдерживали в это время жену и бегающих, кричащих детей наркобарыги. Но попадались и квартиры, где торговали наркотой ради того, чтобы бесплатно колоться самим. Во всех трёх таких квартирах было много народу, нахлебников торгующего семейства, где и муж и жена сидели на игле. Попали и на одинокого барыгу, квартира которого автоматически становилась притоном. Оказалось, что Виталий его даже знал, так как учился с ним водной школе. Заяц, такое было прозвище этого барыги, никогда не пользовался авторитетом и даже не имел друзей. Но вломившись в его квартиру Виталий очень удивился, каким тот стал популярным, став торговать наркотой и начав пускать к себе сразу появившихся друзей. Но в избиение и допросе Зайца эти «друзья», естественно, не вмешивались. Получив по голове всего по одному разу от Дона с Эдькой, они забились все в одну комнату и со страхом слушали, не придут ли их добивать. Похожая ситуация была и во всех трёх общагах, точки торговли, были очень популярными в округе. Во всех квартирах или домах, где выяснялось, что торгуют наркотой со стороны, приходилось остановиться и устраевать засаду. Барыгу под стволом заставляли звонить поставщику и просить срочно везти ещё ханки и забрать деньги. Нужно было заманить поставщика. Трижды приезжали не сами поставщики, а их курьеры и когда их прижимали, оказывалось, что они торгуют или ханкой Мукима, который, как оказалось со слов пойманных поставщиков, уже начал торговать ещё и героином. Или сами ездят скупать наркотик по деревням. С одним из курьеров пришлось даже проехаться к коттеджу поставщика, уж очень описание личности поставлявшего наркотик парня походило на одного из пацанов с того «Круизёра», в котором везли Елену. Виталий не выдержал бы ожидания, да и курьер был настолько перепуган, что не смог бы нормальным голосом вызвать хозяина. Но, когда они приехали на место, это оказался сын цыганского наркоторговца, которого Виталий знал лично. Они даже не стали к нему заходить. Но неудачи не разочаровывали его. Они проехали только семь или восемь квартир, которые в народе назывались «подачами», и он думал, что с каждой проверенной хатой торгашей он становится всё ближе к своей цели. Ведь, рано или поздно, он наткнётся на ту подачу, где торгуют ханкой этого Антона и его друзей. А может быть, эта точка у них и не одна, и тогда он найдёт их ещё быстрее. Но следующая квартира оказалась не такой, как он ожидал. Здесь, как на цыганской сопке, ханкой торговала одинокая мать двоих маленьких Детей. Ей было лет тридцать, не больше. И была такой хрупкой, что ударить её или прижать за горло к стене рука не поднималась.

— Может, ты всё-таки сама скажешь? — спросил Виталий примирительно. — А то бить тебя как-то не неудобно.