Пуля без комментариев

На этаже, занимаемом уголовным розыском, все кабинеты были закрыты. Сотрудники разошлись по домам или работали на выезде.

«Черт возьми, что там происходит? У Ефремова крыша съехала? Или он убил кого-то и сейчас воет над трупом? Эх, была не была! Посмотрим, кого там оплакивают».

Лаптев достал связку ключей, нашел среди них нужный, открыл кабинет и вошел внутрь.

20В кабинете за письменным столом, подперев руками голову, сидел Ефремов.

Услышав шум открывающейся двери, он поднял голову и заявил:

– Это ты, Андрюха! Заходи, посмотри на меня. Я чмо, ублюдок, полное ничтожество!

– Нашел место, где каяться! – усмехнулся Лаптев. – Иди в церковь, излей душу священнику. Тебе легче будет.

– Не пойду. Я уже был там, хотя и давным-давно. Как-то моя любимая бабушка повела меня в церквушку в Кировском районе. Народу на богослужении собралось видимо-невидимо. Одни старухи и я. За те три часа, что простоял в толпе, я проклял все на свете. Теснота, ноги гудят, от нехватки воздуха голова кружится. Потом началось причастие. Меня подвели к попу, он говорит: «Кайся, сын мой!» А в чем мне каяться, если я во втором классе учился? Я был в те годы невинен, как агнец божий. Не успел я сказать, что мне не в чем каяться, как священник говорит: «Портфелями в школе дрался? Девочек за косы дергал? Я отпускаю тебе грехи. Ешь просвиру и вали отсюда, не задерживай очередь».

– Так и сказал? Вали, мол? – поддел коллегу Лаптев.

– Суть не в этом, Андрей. В те годы я был примерным мальчиком, портфелями не дрался, соседку по парте за косички не дергал, оценки в дневнике не исправлял. Это потом на меня, как на веретено, стали грехи наматываться. Если я сейчас пойду в церковь исповедаться, то священника на месте удар хватит. Я, Андрюха, не враг нашей церкви, так что в храм божий не пойду, пощажу здоровье работников креста и кадила. – Ефремов достал из-под стола початую бутылку водки, плеснул в стакан. – Выпей, Андрей, посочувствуй мне. Я моральный урод. Я принял унижения от человека, который должен вздрагивать от одного моего имени.

– Я не буду пить, – твердо заявил Лаптев.

– Андрей, ты знаешь обычай. Кто отказался выпить, тот стукач!

– Плевал я на все обычаи, вместе взятые! Обычай – это условность. Я враг условностей."

"– Черт с ним, не хочешь – не пей, а я причащусь. Или нет, погоди. Вначале скажи, как ты вошел? У меня что, дверь не заперта была?

Лаптев отсоединил от связки ключ, положил на стол перед Ефремовым.

– Когда я уезжал в командировку, ключи дома оставил. До этого момента у меня никто не потребовал их сдать.

– Ах да, это же был твой кабинет! – Ефремов хотел было улыбнуться, но вместо этого у него получилась какая-то отвратительная гримаса, словно он раскусил капсулу с концентрированной лимонной кислотой.