Пуля без комментариев

Взбешенный Ефремов подчинился, но не потому, что побоялся охранников. Он оценил состояние Козодоева, понял, что этот человек пьян и расспрашивать его о событиях на площади смысла нет.

«Поручение Живко я выполнил, – подумал Игорь. – Теперь пусть полковник решает, как дальше быть».

На выходе из приемной Воронов перепутал направление и уверенно пошел в другую сторону от лестничного марша.

Охранник в серой униформе преградил ему путь.

– Вам туда! – указал он рукой на фойе.

– Заблудился, – смущенно оправдался Виктор.

На крыльце здания милиционеры остановились, закурили.

– Ну что, Ворон, теперь ты понял, почему в девятьсот семнадцатом году революция произошла? – спросил Ефремов. – Пришли крестьяне к барину поговорить о посевах, а он их велел взашей прогнать. Как нас с тобой. Крестьяне подумали малость и вернулись вечерком с вилами и косами, решили социальную справедливость восстанавливать. Знаешь, за что мне обидно? Этот Козодоев ведь был пионером и комсомольцем, ленинские зачеты сдавал, в тимуровском движении участвовал, а потом – раз! – и превратился в буржуя, в аристократа, для которого мы с тобой плебеи, недостойные даже короткой беседы.

– Он пьяный был или обкуренный. Глаза у него сверкали, как у религиозного фанатика перед алтарем."

"– Нет, – покачал головой Игорь. – Он не пьяный и не под воздействием наркотиков. У него просто крыша от поддельной водки поехала. Я уже сталкивался с такими чудесами. Если Козодоев вчера целую бутылку приговорил, то в себя придет никак не раньше чем через сутки. От паленой водки человек дуреет не когда пьяный, а когда у него похмелье наступает.

На крыльцо подышать свежим воздухом вышли охранники. Воронов с Ефремовым побросали сигареты и поспешили в УВД докладывать руководству о несостоявшемся допросе.

Пока Юркевич провожал милиционеров до дверей приемной, Козодоев вернулся в комнату отдыха и рухнул на диван. В шесть вечера его растолкал начальник службы безопасности СГТС Алексеев, широкогрудый якут с пудовыми кулаками. Он любил рассказывать о себе. Дескать, род мой идет от казаков-первопроходцев. Прабабка моя их уважала, вот я и пошел не в мелкую северную породу, а в забайкальских ширококостных русаков.

– Сергей Владимирович, вставай! – Алексеев потряс Козодоева за плечо. – Отец велел тебя домой отвезти.

Козодоев с трудом поднялся и пробормотал:

– Поехали.

У подъезда, где жил сын директора СГТС, Алексеев велел водителю остановиться, но из машины выходить не стал.

– Сергей Владимирович, это не тебя делегация ждет? – не оборачиваясь, спросил он.

Козодоев всмотрелся в лица четверых парней, поджидающих кого-то на лавочке у подъезда.

– Я их не знаю, – неуверенно ответил он.

– Пошли! – обдумав ситуацию, скомандовал якут.