Без предела

Женщины слезли со скутера, и Пирьо одним движением вытащила ключ из замка зажигания, прежде чем Ванда успела отреагировать. Это выглядело как рефлекторный порыв, потому что в следующую секунду Пирьо уже озабоченно разглядывала свою ногу.

– Кажется, я подвернула ногу, когда мы упали. Так что, пожалуй, я с тобой не пойду, – решила она и махнула в сторону выложенной камнями дорожки, прорезавшей равнинный пейзаж. – На Альварет запрещено передвигаться на моторных транспортных средствах, но ты можешь углубиться по этой дорожке на километр или два, там наверняка и обнаружишь Ату. С этой местностью связано множество легенд, и Ату приходит сюда напитаться энергией путем слияния с многоликой природой. Обычно здесь красиво и красочно; правда, в это время года едва ли ты обнаружишь изобилие орхидей, хотя они весьма характерны для этой равнины. Завораживающий пейзаж, правда?

Пирьо уже направилась обратно к скутеру, но, видимо, вспомнила о чем-то и снова обернулась к Ванде."

"– Тебе нужно успеть на поезд в Копенгаген, так что через полтора часа приходи сюда. Прогулка до убежища Ату займет не больше четверти часа, ты в любом случае успеешь.

Теперь речь Пирьо вполне вызывала доверие – возможно, она смирилась с новым положением вещей. В таком случае и Ванда продемонстрирует великодушие – она ведь прекрасно понимает эту женщину и ситуацию, в которую та попала. Как только она станет возлюбленной Ату, все встанет на свои места. Утрясется и передряга с Пирьо.

У Ванды засосало под ложечкой. Всего лишь четверть часа, и она встретит его!

* * *Ванде, которая бо́льшую часть жизни прожила в условиях экзотики жаркого климата, повидав на родине и тропические леса, и саванну, раскинувшийся перед ней бесплодный пейзаж казался самым бесцветным местом на планете. Вдалеке, на краю равнины, виднелась какая-то зелень, однако через некоторое время исчезла даже чахлая трава. И камни, которыми была вымощена первая часть дорожки, сменились каким-то невнятным белесым слоем почвы, напоминающим соль или мел. Цвета вдоль тропинки, пролегавшей сквозь эту мертвенную иссушенную равнину, менялись от тускло-зеленого до коричневатого или белого, над местностью не было видно ни птиц, ни насекомых. Это было бесприютное место, пробуждавшее воспоминания о том времени, когда она изо дня в день стояла на посту. Здесь точно так же напрочь отсутствовали человеческие взаимосвязи.

Ванда улыбнулась. Нет-нет, тут все по-другому: никакого тебе отделанного мрамором заднего выхода из «Стрэнд-80», зато в изобилии земля, небо и живительный воздух.

«Если Ату обретает здесь покой, то и я наверняка смогу, – подумала она.