Без права выбора

И взгляды будут уже не царапающие и осуждающие, а полные сочувствия или насмешки. Я их точно не выдержу.

Тэмаари тем временем медленно плыла по темному небосводу. Уже загорелись последние звезды. Я же наблюдала за ними и одну за другой доставала шпильки. В высшем свете не принято показываться на людях с распущенными волосами. Но лучше предстать перед ними невежественной, чем появиться в обществе с обвитой эши сережкой в ухе.

Последние локоны упали на плечи. Я прикрыла глаза, сделала глубокий вдох и настроилась с гордо поднятой головой пройти через весь бальный зал до самого выхода. Благо, ни подруга, ни граф Гевет не повстречались мне на пути. Я смотрела только вперед, старалась не прислушиваться к голосам и не замечать реакцию окружающих на мое появление.

А стоило оказаться на улице, как я пустилась в бег. Воздух вскоре обжигал легкие. Мое дыхание перекрывало все другие звуки. Я не могла остановиться, боясь в тот же миг обессилено рухнуть на каменную брусчатку. Почему же подарки судьбы настолько жестоки?

Сколько их еще? Разве продажи меня Безгласым мало?

Я остановилась лишь дома. Встала возле входной двери и не сразу смогла перевести дыхание. В боку кололо. Воздуха не хватало. Щеки пылали. Я привалилась спиной к двери и окинула взглядом погруженный во мрак широкий коридор. Все спали.

Из гостиной раздался бой часов. Первый удар, второй. Я поежилась от неприятных ощущений, будто мне снова напомнили об отведенном времени. О нем вообще лучше не думать — себе дороже.

Я собралась с мыслями и под жалобный скрип ступеней направилась на третий этаж. Нужно разбудить отца. Следует немедленно рассказать о неприятном инциденте и предупредить, что в полдень придется явиться к графу. Но стоило добраться до двери родительской спальни, как я передумала.

Завтра. Лучше поговорить с ним завтра.

А в моей комнате появилась мысль вообще не тревожить папу и разобраться со своими проблемами самой. Поехать к Агфару, поговорить с ним, попросить снять серьгу. В крайнем случае упасть на колени и слезно умолять его смилостивиться. Вдруг в нем еще есть что-то человеческое?

Я передернула плечами от такой перспективы и пошла к кровати. Да кто меня будет слушать? Я ведь женщина! У меня нет права голоса, не должно быть своего мнения, да и выбора, как такового, теперь тоже нет. Закон полностью на стороне Агфара. Он спросил — я дала согласие. И пусть все произошло обманным путем, пусть он задавал другие вопросы, выжидая заветного «да», тут ничего не оспорить. Можно попытаться. Но есть ли смысл?

Я заглянула в зеркало, убрала волосы. В левом ухе красовалась серьга. Черная эши, покрывающая ее, пребывала в движении, пересекалась встречными потоками, врезалась, раздваивалась, меняла направление. Я потянулась к застежке.