Развод. Без права на ошибку (СИ)

Я не поскупился… Передо мной были рады потрясти грязным бельем семьи Полины. Учитывая это… Я хочу подать тест на отцовство и провести его в другой лаборатории. Не в той клинике, где сейчас наблюдается Дима. Хочу объективности. Малыш… Дай мне немного времени?

— Только с одним условием. Ты не будешь на меня давить и следить за мной тоже не станешь.

— Тебе что-нибудь нужно? Все, что угодно. Я тебе снова денег отправлю… — он привстал и нагло забросил пачку пятитысячных купюр в мою сумочку.

— Что это такое?!

— Чтобы ты не вздумала возвращать! Аня… Я не со зла… Честно!

— Забери деньги немедленно. Это опасно, ходить с такой суммой.

— Давай я тебя отвезу?

— Артем, прекрати! Ты давишь… Вот забери эти деньги, и…

— На карту отправлю. И может быть, поговорим вечером? Я позвоню, поболтаем? Просто поболтаем, а? У меня идея появилась по дизайну одной из комнат нашего дома…

***

Мне чудом удается покинуть кафе.

Настроение остаток дня скачет, как мячик, вверх-вниз, вверх-вниз!

Вечером после разговора с подругой, интересующейся, как поживают ее пушистики, я даже не успеваю отложить в сторону телефон, как мне звонит Денис. Привет, как дела, легкая болтовня.

Потом он интересуется небрежно:

— Ты с Темой помирилась? Видел вас в кафе…

Глава 27

Глава 27

Он

— Я спросила у врача, нас могут принять в лаборатории для взятия анализов завтра, с девяти до десяти часов, — говорит Полина, смотря на меня с обидой.

Мы находимся в больнице, только что состоялась встреча с врачом.

Дима выглядит бледным и не горит желанием со мной общаться. Мальчуган вцепился в любимую машинку и не расстается с ней. На меня мальчик смотрит с опаской, мне никак не удается расположить его к себе.

— Когда папа придет? — спрашивает он у Полины.

Она обнимает его, целует в щеку и показывает на меня.

— Вот он, твой папа.

В глазах мальчика — слезы.

— Это чужой папа. Когда мой папа придет? — спрашивает настойчиво.

Я не знаю, что на это ответить. Я вообще не понимаю, как поступать в нашей ситуации и чувствую себя потерянным, лишним. Осознаю чудовищное — я хотел иметь детей, безумно. Когда только узнал от Полины о сыне, увидел, как мы с ним похожи, сначала загорелся желанием, но потом на свет вылезли неприглядные подробности — одна, вторая… И я, прости боже, не чувствую особой теплоты к ребенку. Я сочувствую ему. Во всем остальном мои мысли и мечты разбиваются о твердь реальности. В ней мало что общего с миром фантазий. Невольно посмеиваюсь над самим собой: эх, Артем… тебе уж за тридцать, но ты до сих пор в какие-то сказки веришь, ожидая, что реальность совпадет с придуманным в твоей голове.

— Дима, солнце мое, это и есть твой папа.