Без права на любовь

— Ну да, — я зевнула и глупо хихикнула, — нашла, о чем спросить.

— Спи, олененок. — Он легко поцеловал меня в висок. — Спи.

— Переодевайся. — Шейран бросил на пол у моих ног какой-то сверток.

— Зачем?

— Ты ведь не собираешься идти в Академию в… этом?

Я понимала, что маскировка мне необходима, и тщательно продумала свой новый облик.

Иллюзии — штука сложная, этим заклинанием с ходу не овладеть. И чем сильнее иллюзорный облик отличается от реального, тем сложнее его удержать. А потому я лишь убрала с лица веснушки, изменила цвет глаз… и состарила себя лет на тридцать. Затем скрутила седые волосы в узел на затылке и облачилась в дорожный костюм, который Шейран некогда купил мне в Ниарисе. Конечно, за время путешествия широкие брюки, блуза и жилет поистрепались, и теперь их украшал десяток аккуратно заштопанных прорех, но я, чай, не на бал собиралась.

— А что не так, — нахмурилась я. — Одежда простая и удобная, а под иллюзией меня никто не узнает.

Шейран вздохнул и устало опустился на стул, который так и стоял по центру чердачной комнаты."

"— Если рядом со мной увидят женщину, то ты окажешься первой подозреваемой. Не важно, сколько этой женщине лет и как она выглядит.

— А ты разве не…

— Разумеется, я тоже прибегну к маскировке. Вот только Ортэм Тиарис и Иртенус Шарт обязательно узнают, что это именно я выкрал принцев. Их конечно же заинтересует, кто мне помогал.

— О!.. — растерянно прикусила губу.

Право, об этом я даже не подумала.

Если дядюшка захочет встретиться с таинственной помощницей Шейрана Ферта, то сразу узнает свою племянницу. Да и ректор тоже может догадаться.

— К тому же, — продолжил Шейран, — насколько я вижу, ты еще не овладела иллюзиями в полной мере. Даже лишенный дара человек заметит, что с твоей внешностью что-то не так, а маг и вовсе легко сможет заглянуть под иллюзию.

— И что же делать?..

— Прибегнуть к классической маскировке, — криво улыбнулся он.

В свертке оказались узкие брюки, рубашка, кожаная куртка и ботинки. Вся одежда и обувь была темная, невзрачная, без сомнения ношеная, но при этом добротная.

Затем мужчина поставил на табурет небольшой чемоданчик, в котором хранились баночки с краской и какие-то кисточки. И начал разрисовывать мое лицо.

— А что?..

— Увидишь. Не мешай.

— А…

— Алана, не вертись! Сиди тихо.

Тихонько вздохнув, я смирилась со своей участью и замерла на стуле. Колдовал над моим лицом Шейран долго. Несколько раз мне судорожно хотелось чихнуть, а кроме того, меня раздирало любопытство, но я стоически терпела.

Наконец он надел мне на голову берет и с довольным видом протянул зеркало.

Стоило взглянуть на собственное отражение, как я удивленно присвистнула.

— Ничего себе!..

Я себя узнавала и не узнавала одновременно.