Часы без циферблата, или Полный ЭНЦЕФАРЕКТ

Света заулыбалась и засунула ему в рот едва не выпавшую соску.

– Как потеряет свою дудку, сразу в крик. Если голодный, ни секунды ждать не желает. Такую сирену включит! Вылитый папаша. Требовательный!.. Таня спокойная была… Скоро каникулы… Уже надумали, куда поедете? Я вот, может, в Стрельну на лето. Олег в порядок решил всё привести, дом-то совсем развалился… Но я с радостью, ребёнок целый день на воздухе находиться сможет. Сил нет таскать коляску вниз-вверх. Может, и вы с Танечкой приедете? Места всем хватит.

Светлана заботливо поправляла байковое одеяльце и наблюдала, как Таня смешно прыгает через скакалку под визг неугомонных подружек.

– Шустрая. По-моему, и спинка как-то ровней стала… Заметили? Мне вот иногда не по себе, что вдали растёт. Может, привыкну? Хоть скучает по мне? – вдруг неожиданно спросила Света.

Алла Сергеевна удивлённо вскинула глаза.

– Ты же мать родная! Конечно, скучает!

Она как-то в один день взяла и приняла Свету, обид не осталось. Наверно, чем старше, тем меньше на это сил хватает, вечно всех оправдываешь, во всём корни истинные видишь. Сына жалко, жизнь себе поломал. Все ошибаются, вот однажды и её Петенька заблудился. А Свету она больше не винила, никто не неволил, не смог сын устоять перед соблазном. Вроде и примера никто в семье не подавал… Не смог до конца оценить, какое счастье ему на пути встретилось, не сберёг Летицию. Скорее всего, так один на всю жизнь и останется. Вот такой ценой немалой Танечку заслужил… Поди разбери теперь, плохо это или хорошо?!

Михаил звонил Летиции каждый день, ждал ответа, ждал и боялся. Они говорили обо всём, только не о самом главном. В середине июня, тоскуя и устав от неопределённости, решил, что так дело не пойдёт. Летиция тонкая, особенная, никогда не сделает первого шага, и, скорее всего, именно он невольно даёт ей право усомниться в его окончательном желании быть вместе. Вновь мечталось, чтобы кто-то встречал дома, варил борщи, просыпался рядом, дышал, пел, шуршал по паркету мягкими тапочками. А он каждый день будет приходить с цветами и дарить их, с нежностью заглядывая в глаза близкому, родному человеку… Порой был абсолютно уверен, что они нужны друг другу. Может, и больше – необходимы!

Это была ещё не любовь. Скорее всего, надежда полюбить или хотя бы заново испытать нечто подобное, пусть даже и простую человеческую привязанность. Но присутствовало и сопротивление, и навязчивая потребность расценить происходящее как кратковременную слабость. И от такой категоричности становилось не по себе. Это было не что иное, как желание выстроить защиту от любой возможности снова пережить потерю или разочарование.