Часы без циферблата, или Полный ЭНЦЕФАРЕКТ

Давай побыстрее! Что случилось?

Александр топтался на месте под пристальным взглядом друга.

– Да сядь ты уже! Что опять?

– Да ничего. Просто зашёл проведать.

В кабинет влетела медсестра.

– Аркадий Соломонович. Ждём вас в операционной. Готовим пациента из восьмой, сейчас повезём.

«Так это из той палаты, куда зашла незнакомка!» – он точно запомнил цифру, тем более восьмёрки всю жизнь преследуют его: и Женя родился 18 октября, и Тоня 28 ноября, и жил он в доме номер 8… Его аж затрясло от такого совпадения.

Не говоря ни слова, он выскочил из кабинета. В коридоре было тихо. Никого. Присел на кожаный диван, излюбленное место для посиделок местных постояльцев. Обзор был отличный: диван располагался как раз напротив палаты номер 8, и он приготовился ждать столько, сколько потребуется, и никто не сгонит его отсюда, пока он не разберётся, в чём дело, и не поймёт, кто эта женщина, так поразившая его.

Долго ждать не пришлось. Из дальнего лифта два санитара в сопровождении операционной сестры выкатили каталку и направились к палате. К палате номер 8! Там уже были какие-то люди, но разглядеть толком он ничего не мог. Вскоре показалась она, потом врач, он узнал его, это был анестезиолог, и следом выехала каталка. На ней, укрытый одеялом, лежал мужчина, вполне ещё молодой. Он улыбался и протягивал ей руку в надежде ухватиться и не отпускать. Во всяком случае, Александру так показалось: «Значит, не родители. Муж?»

Александр Михайлович вспомнил себя двадцать лет назад, когда его точно так же везли на операцию. У Тони были глаза, очень похожие на глаза незнакомки, тревожные и опухшие от слёз! А он? Себя плохо помнил, только то, что ему было всё до фонаря и волнение жены скорее раздражало, чем придавало сил. Он терпеть не мог жалость и настоятельно просил перед операцией не приходить: не в гроб же кладут.

Здесь было совсем другое. Мужчина смотрел с таким обожанием, надеждой и в то же время виновато улыбался, как бы извиняясь, что причиняет столько хлопот и является причиной её слёз и глубоких переживаний.

Она шла рядом, держала его за руку и что-то говорила, но как ни старался Александр, расслышать ничего было невозможно. Двери лифта закрылись, и она ещё долго стояла, не в силах тронуться с места, пока, обессиленная, не присела на край дивана, почти рядом с ним, ошеломлённым этой сценой.

– Ах, вот вы где! – перед ним как из-под земли появилось лицо Татьяны-Монро с неестественно длинными пушистыми ресницами. – В процедурный извольте! И не выходите без повязки в коридор. Не дай бог, ещё вирус какой подхватите. Погода-то вон какая! А вам заболеть нельзя, на днях в другое отделение переезжаете.