Часы без циферблата, или Полный ЭНЦЕФАРЕКТ

Я люблю её, но как-то по-особенному, с такой любовью и на расстоянии нормально. Просто ценю её и уважаю. А мне другого надо. Как ты не понимаешь?!

– Ладно, твоё дело. Я сегодня на дежурство остаюсь. Хочешь, приду, в шахматы сразимся?

– Приходи! Зануда ты, Аркаша. Если бы с бутылкой коньяка и с девочками, я бы реально возликовал.

– Какие тебе девочки! Ты что с ними делать будешь? В трубках своих запутаешься, – врач-друг ржал на всю палату.

– Ну и сволочь ты! Помечтать даже не даёшь.

Александр разглядывал летящие осенние листья за окном. Вдруг стало смешно и светло. Умел Аркадий найти к нему подход, знал, что более всего ненавидит жалость и лживые заверения, что всё будет хорошо. Будет как будет, но он ещё тут и туда как-то не собирается.

Дни тянулись один за другим то медленно, то быстрее и напоминали ему проходящий товарный поезд с бесконечными вагонами и этим особым монотонным стуком. Антонина жила на улице Народного Ополчения, как раз напротив станции «Дачное», и они часто ходили гулять за железную дорогу, особенно ранней весной, когда только-только познакомились и во всю цвела верба. Почему-то запомнились эти вагоны товарняка и то, как застывал в оцепенении, теряя связь с реальностью, не находя этому объяснения. За железной дорогой стояли маленькие покосившиеся деревянные домишки с трухлявыми заборами и петляли дороги, размякшие от талого снега. Из одного дома выскочила огромная овчарка и с диким лаем устремилась к ним. Он запомнил её клыки, оскал и свой страх, который сковал, не давая сделать ни одного правильного движения. А Тоня не растерялась: как встревоженная птица, раскинула руки и встала между ним и собакой. Та медленно отступила. Потом долго было стыдно за свою трусость, и он старался не вспоминать этот случай. Антонина, как всегда, промолчала, боясь ненароком обидеть, и, скорее всего, нашла ему тысячу оправданий. Александр вспоминал именно эту первую весну и ту совсем молоденькую девчонку, которая стала ему женой и подарила сына.

Женька редко звонил, мог исчезнуть на пару месяцев, а тут звонил чуть ли не каждый день. Может, чувствовал что-нибудь? Говорят же, передаётся на расстоянии, если кто-то постоянно думает о тебе и сильно переживает. Александр думал, думал каждый день. Ведь он так был счастлив, когда Женя появился на свет. А потом всё стремительно стало меняться в жизни – бизнес, связанный с поставками медицинского оборудования, и вечный сговор с собой: вот сын подрастёт и смышлёней станет, и будем больше общаться, гонять в футбол, зимой ходить на лыжах, по осени на Приморское шоссе ездить за грибами. Время шло, Женька рос, а ему было не до него.

– Что-то вы совсем раскисли, Александр Михайлович! А таким молодцом были первые дни.