Без подводных камней

У нее сердце в пятки ушло, когда через несколько дней вдруг приехал тесть Валерии на своей грозной правительственной машине. Врачи тянулись перед ним так, что аж звенели, но он вел себя довольно добродушно, подшучивал над нервной девочкой, которая что-то чудит после наркоза. Главврач показал ему роддом, подписанные и пронумерованные кроватки, Раиса похлопала глазами, и тесть уехал, совершенно успокоенный.

Акушерка потом специально ходила к даче Валерии, смотрела, в какой любви растет малыш, как нянчат его бабушки, как восхищаются его внешностью, с легкостью находя в ней черты и мамы, и папы, и всех остальных родственников. Видела, как отец катает Колю на плечах, как мать обращается к нему спокойно и нежно, и убеждалась, что сделала правильный выбор.

А когда у Валерии родилась Алена, последние горькие капли чувства вины испарились с души акушерки.

Время шло, дети выросли, дача опустела, и Раиса Селиверстовна перестала вспоминать, что когда-то совершила такой поступок, то ли очень хороший, то ли очень плохой, успокоившись на мысли, что просто была слепым орудием в руках судьбы.

Но когда в ее жизни появилась Вероника, воспоминания ожили, а после того, как она рассказала, что Валерию из-за того эпизода всю жизнь считали слегка тронутой, проснулись и угрызения совести. Раиса Селиверстовна задумалась о том, что могла бы не играть в бога, а обсудить свой план с обеими матерями. Да, Валерии пришлось бы пережить страшный удар, известие о потере ребенка, но зато она знала бы правду и не терзалась всю жизнь, подозревая себя в безумии и недостатке материнских чувств.

И ведь вроде бы она всю жизнь жила по принципу, что честно – то и хорошо, но почему-то забыла в такой ответственный момент, деморализованная жалостью к обеим женщинам и малышу и очарованная удивительным стечением обстоятельств.

Бедная Раиса Селиверстовна крепилась-крепилась, да и рассказала правду Веронике, предоставив ей самой решать, что делать дальше: открыть Валерии правду или пусть все идет, как идет.

– Вот так, Ирочка! Что скажете? – Гортензия Андреевна победно вздернула подбородок.

– Что вы индийских фильмов насмотрелись, – буркнула Ирина, – бредовый какой-то сюжет.

– В жизни встречаются вещи и похуже.

– А бабушка в своем уме?

Ирина выглянула в коридор и прислушалась. Из кухни доносилось поскрипывание гладильной доски и тихое заунывное пение. Надо бы выхватить утюг из слабеющих рук Кирилла, а впрочем, обойдется.

– Что ж, интересное открытие, только оно ничего не меняет. Диагноз Валерии поставлен психиатром…

– Да что вы заладили, диагноз, диагноз! Чокнутая она там или нет, меня не волнует, вопрос в том, она ли убила Веронику.

Гортензия Андреевна выпрямилась и подошла к окну, как к классной доске.