Без подводных камней

Что же смущает? Не вызвали бригаду «скорой» для дачи показаний? Да, это минус, но несущественный, ведь выступали милиционер, работница домоуправления и соседка, бывшие на месте преступления одновременно с медиками. Не провели оценку несуществующего научного наследия Валерии Михайловны? Тоже недоработочка, только тогда они вступили бы на зыбкую почву, в которой увязли навсегда.

Главное, заключение экспертизы есть, а серьезных поводов сомневаться в нем нет. «Короче, выносим решение и передаем Гаккель медикам, – хмыкнула про себя Ирина, – прямо как инквизитор с картинки Светланы Аркадьевны. Выявили упорствующего еретика и отдали его для сожжения светским властям».

Шубников возвращался домой, старательно обходя винные магазины. Настроение было как после сложной операции. Последний шов наложен, но по инерции ты еще там, в операционном поле, мысленно повторяешь каждое движение, прикидываешь более удачную тактику, хотя понимаешь, дело сделано и ошибку уже не исправить. За время работы в поликлинике он уже забыл про это мучительное, но будоражащее чувство, отпускавшее только после того, как больной выписывался из госпиталя, и сейчас душу покалывало, как, бывает, болят окоченевшие пальцы, когда начинают отогреваться.

Вчера он не пил и на ясную голову все сделал правильно, как минимум добросовестно разобрался, а не подмахнул бумажку не читая, потому что буквы с похмелья расплываются перед глазами, да и вообще наплевать.

Вчера не пил и сегодня не будет, а два дня подряд это уже достижение. Полностью сухих, чтобы даже ни стакана перед сном. Такую победу будет обидно перечеркнуть, а там, глядишь, может он и выкарабкается… Шубников увидел перед гастрономом эллипсовидную цистерну с надписью «Пиво», с очередью, похожей на хвост воздушного змея. Какой‐то счастливец в болоньевой куртке и массивных очках аккуратно пробовал губами пену, шапкой возвышающуюся над рельефной стеклянной кружкой. Шубников издалека определил на ней крапинки росы, понял, что пиво свежее и холодное, сглотнул слюну, сгорбился и резко ускорил шаг.

Через два квартала он выдохнул, будто ушел от погони. Теперь основная задача – придумать, как убить одинокий трезвый вечер. Жену он потерял, женщины не завел, друзья растворились в благополучной и успешной жизни, будто улетели на другую планету. Некому позвонить, разве что медсестре Клавдии Константиновне. Она презирает его за то, какой он есть, но хотя бы не помнит, каким он был раньше. Поэтому перед ней не стыдно. Ладно, не так стыдно, как перед остальными.

Купить в булочной маленький квадратный тортик и напроситься на чай в вылизанной кухоньке с крахмальными занавесочками, такой же маленькой и квадратной, как тортик.