Без подводных камней

Откуда вдруг такое сочувствие к потенциальному врагу?

– Видите ли, эксперт дал нам заключение, что подсудимая из-за серьезного психического заболевания не была способна отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими, поэтому мы должны признать ее невменяемой, соответственно, не назначить наказание, а применить принудительные меры медицинского характера, – объяснила Ирина.

– Это я поняла, но ее что, даже в психбольницу не положат?

– Показаний нет, – бросил Шубников и достал вторую сигарету.

– Как это? Она же человека убила!

Ирина нахмурилась, прикидывая, как объяснить этот действительно тонкий момент:

– Видите ли, Светлана Аркадьевна, тактика лечения такого больного никак не должна коррелировать с наказанием, назначаемым в аналогичной ситуации здоровому человеку. Наша задача признать, что Валерия Михайловна в момент совершения преступления находилась в состоянии патологического аффекта, то есть действовала помимо своего сознания, как неуправляемый биологический объект.

Заседательница поджала губы:

– Очень легко так все грехи свои списать!

– На этот случай мы и существуем. Отделять, так сказать, зерна от плевел, – Ирина заставила себя улыбнуться. – Психиатры нам доказали, что убийство Вероники не было осознанным выбором Валерии Михайловны, а произошло в результате ее болезненного состояния.

– Но сейчас-то она вполне себе нормальная!

– Потому что патологический аффект – это острое и кратковременное помешательство, развившееся помимо ее воли. Вы же не станете судить человека за то, что он заболел гриппом или прободной язвой, верно? Тут тот же самый принцип. Человек не виноват, что родился слабоумным или шизофреником. Это беда его, трагедия, но никак не вина.

– Вот именно, – вмешался Шубников, – таких надо лечить и помогать им быть счастливыми. Тут если судить кого, так это родных и близких, которые видели, что у тетки крыша поехала, но заметали все под коврик. Гаккели боялись, что душевнобольная невестка опозорит их славный род, Огоньковой подруга-дурочка была очень удобна, а начальник просто связываться не хотел. Они всё видели, но пальцем не шевельнули, вот и получили закономерный результат.

Светлана Аркадьевна ничего не ответила. Задумчиво сдвинув брови, она долго сидела, выстукивая пальцами по столу какую-то очень знакомую мелодию, и Ирина раздражалась, что не помнит, как она называется и кто композитор.

Переглянувшись и подмигнув друг другу, они с Шубниковым тоже замолчали.

Какой все-таки молодец Павел Михайлович, нашел на процесс врача, и хоть одному заседателю не надо объяснять разницу между здоровым и больным! Впрочем, злиться на Светлану Аркадьевну тоже нельзя, ведь ситуация непростая.