Без подводных камней

Выкрикни какую-нибудь дичь, и оглянуться не успеешь, как ты знаменитость. Одиозная, да, но все тебя знают. Поймите, мы с Лерочкой общались много, почти каждый день, и во всем, что не касалось науки, она была само здравомыслие, и даже как-то не связала ее научные в кавычках достижения с той давней историей.

Свидетельницу отпустили, и Ирина вызвала доктора Панину, много лет назад лечившую Валерию в Снегиревке. С тех пор Панина прошла славный путь от ординатора до начмеда и явно была возмущена, что ее отрывают от работы ради такой ерунды. Ирина заметила, что врачи, которых вечно стараются сделать виноватыми во всем, дают показания враждебно и осторожно, стараются не произнести ни одного лишнего слова, понимая, что любой их вздох может быть истолкован им во вред. Огонькова, наверное, тоже была бы далеко не так доброжелательно настроена, если бы не любовь к подруге.

Панина сквозь зубы, но признала, что да, был такой эпизод в ее практике, и она хотела сделать как полагается, то есть вызвать психиатра и дальше определять тактику совместно с ним. Только вот она тогда была простым врачом, поэтому пришлось подчиниться заведующей, приказавшей спустить все на тормозах.

Вопросов к ней не возникло, и Ирина предложила свидетельнице занять место в зале, но та с негодованием постучала указательным пальцем по циферблату своих часов и молча удалилась.

Вызвали Гавриила Евграфовича Шацкого, заведующего кафедрой, на которой работала Валерия Михайловна. Обладатель такого имени по всем канонам должен быть благообразным старичком с остроконечной бородкой, но свидетельское место занял подтянутый и одновременно раскованный мужчина лет сорока с лучистыми серыми глазами и губами, которые в классической литературе принято было называть чувственными. Ирине подумалось, что студенты женского пола в этом вузе наверняка знают микробиологию на «хорошо» и даже на «отлично», такое мощное обаяние было у молодого профессора.

Гавриил Евграфович охарактеризовал Валерию Михайловну Гаккель как исполнительного сотрудника, который пороху не выдумает, но со своими нехитрыми обязанностями справляется прекрасно. Она не читала лекций, зато следила за кафедральной документацией, готовила наглядные материалы и слайды для профессоров, переводила для них зарубежные публикации, вела занятия, занималась экспериментальной работой, насколько это позволяла кафедральная лаборатория, оборудованная далеко не по самому последнему слову техники.