Без подводных камней

– Основное направление у нас официально желчные пути, но лично я сейчас занимаюсь распространенными опухолями.

Шубников сообразил, что настал удобный момент:

– Да, я слышал о вашей совместной работе с Валерией Михайловной и с профессором Павловым.

Гаккель закрыл глаза и улыбнулся:

– Саша, говорите прямо, вас удивляет, что на суде Лерина работа была подана как бред, а я молчал? Но это была стратегия защиты.

– Ну вот и все. Не Павлик же я в конце концов Морозов, чтобы родную невестку подводить под монастырь.

Шубников сказал, что ему просто стало любопытно, почему он сам ничего не знал об этой работе, хотя до командировки старался быть на передовом крае науки.

– Подпольщики не кричат о своей деятельности на всех углах, доверяют только посвященным, – хмыкнул Гаккель, – а если серьезно, откуда бы вы могли узнать? Наши статьи не печатали, на конференции с докладами не выпускали… Я на хирургическом обществе один раз попытался, потому что, слава богу, имею авторитет, так меня чуть прямо с трибуны не увезли в дурдом за крамольные идеи. Ах, Саша, забронзовела у нас в последнее время все-таки наука! В хирургии это не так сильно чувствуется, ибо какая у нас с вами, в сущности, премудрость? Мягкое режь, твердое пили, где нет дырки – сделай, где есть – зашей, и сшивай красное с красным, а белое с белым.

Шубников не хотел, а засмеялся.

– Вот… – Валерий Николаевич рывком поднялся и взъерошил свои густые с сильной проседью волосы, – а у Леры в науке такая парадигма, что свежий ветер новизны может подуть только из-за границы. Родной отечественный Вася Иванов до смерти будет лбом стучаться в запертые двери, никто в его сторону даже головы не повернет, зато когда через тридцать лет какому-нибудь Джону Смиту придет в голову та же идея, тут мы сразу отреагируем и посадим чьего-нибудь сыночка или доченьку на ее разработку. Так жаль, что Лера вернулась в науку, когда папа уже умер и ничем не мог помочь… Сейчас бы уже наверняка Нобелевку получала, но, увы, история не знает сослагательного наклонения.

– То есть на суде свидетели все-таки наврали?

– Ой, ладно вам! Маринка же ЛОР, для нее главное в человеке – это гланды, а все остальное непонятно, зачем к ним приделано. Какие-то там лимфоциты, антитела, макрофаги, в самом деле, бред какой-то!

Шубников хотел напомнить, что гланды являются частью кольца Пирогова – Вальдейера и принимают в иммунном ответе самое активное участие, но решил не ослеплять собеседника своей эрудицией.

– И Шацкого тоже не обвинишь, потому что он своими куриными мозгами так и думал, а на суде с большим удовольствием повторил, – Гаккель прошелся по кабинету, сильно нажимая кулаками на поясницу.