Без подводных камней

Вы знаете, что вы лжете, я знаю, что вы лжете, вы знаете, что я знаю… И как? Будем дальше гонять порожняк по этому кругу или начнем нормальный разговор?

– Да что вы себе позволяете? – воскликнула Марина Николаевна, но без особой уверенности в голосе.

Ирина улыбнулась ей, прикидывая, как напомнить распоясавшейся учительнице, что сейчас мирное время и в СМЕРШе она давно не служит.

– Марина Николаевна, вы в любую минуту можете попросить нас уйти, – повторила она.

– И вернемся мы уже с милицией, – азартно закончила фразу Гортензия Андреевна, – серьезная женщина, профессор, хватит ваньку валять, в самом-то деле!

– Не понимаю, что вы от меня хотите? Ирина Андреевна, я завтра же с утра пойду к вашему начальству, а оттуда прямиком в горком, пусть там решают, совместима ли должность судьи с каким-то бандитизмом!

Ирина вздохнула. Кажется, она заработала себе крупные неприятности… Собираясь к Огоньковой, она готовилась к долгому и трудному разговору, но никак не ожидала, что старушка проявит такую прыть.

– Иди-иди, родная, заодно узнай, сколько за подмену ребенка дают. Ну и у подсудимых поспрашивай, что на женских зонах делают с такими, как ты, – Гортензия Андреевна засмеялась. – Что вылупилась? Подельница твоя слила тебя со свистом.

Поправив прическу, Гортензия Андреевна села рядом с Ириной на самый краешек дивана, по-детски сложив руки на коленках.

Огонькова вздохнула:

– Вы меня тоже поймите, ведь вся моя судьба зависела от благосклонности тети Маши, замолвит она за меня словечко или нет. Когда Лера начала раньше времени рожать, отец того пацана, из-за которого все началось, предложил отвезти ее на своей машине в Снегиревку. Тетя Маша колебалась, ведь роды – это штука непредсказуемая. Можно через шесть часов разрешиться, а можно и через двадцать минут. Был огромный риск, что ребенок появится на свет на обочине дороги и принимать его будет шоферюга с помощью монтировки, разводного ключа и такой-то матери. Мне не пришлось долго убеждать их с тетей Машей, что в местном роддомчике, где я практику прохожу, мы примем роды в самом лучшем виде. Я немножко преувеличила свое значение, сказав, что меня там уважают и прислушиваются, надеялась, что тетя Маша с Гаккелем будут мне благодарны за помощь и помогут после института устроиться на нормальное место. В том, что у Леры все пройдет хорошо, у меня не было ни малейших сомнений. Она всю беременность чувствовала себя прекрасно, и врач в консультации каждый раз ей говорила, что она родит и не заметит.

– В итоге она родила, а вы не заметили, что послед не целый, – хмыкнула Гортензия Андреевна, – сбылось пророчество, но кривовато, как это вообще им свойственно.

– Для меня это был сильнейший шок – увидеть Лериного ребенка мертвым.