Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

"

"В 2020-м вышел фильм Валерия Тодоровского “Гипноз”, мало кем понятый именно в силу того, что Тодоровский тогда рос и был этой атмосферой навек пленен: он перенес действие в наше время, но наше время совсем не таинственно. Тогдашняя Москва была полна тайн – не только потому, что я был дитя (мне было, допустим, тринадцать – четырнадцать – пятнадцать лет, лучшее вообще время всякого подростка и большинства поэтов), но потому, что вся она была пронизана лучами тайных связей, пересечениями взаимных интересов. Валерий Фрид мне рассказывал, что подсеченное репрессиями и войной поколение ифлийцев было примерно таким: “Мы все друг друга знали. Мне, например, рассказали, что в Литинституте есть интересный мальчик, – мы пришли знакомиться, а его накануне посадили. У него был удивительный роман «Черновик чувств». А когда мы встретились в Москве уже после отсидки, он был автор знаменитой книги про Тынянова – Аркадий Белинков”. Наше поколение оказалось подсечено вещами не в пример более вегетарианскими, но если у ифлийцев был свой шанс состояться – у нас его не было просто потому, что исчезла страна, на которую мы были рассчитаны. Но мы тоже все друг друга знали и сохранили эти связи: в моем тогдашнем круге общения были и Андрей Шторх (будущий ельцинский спичрайтер), и Алексей Круглов (талантливый молодой актер, повесившийся в армии), и Виктор Шендерович (молодой режиссер Театра юных москвичей во Дворце пионеров, куда все мы бегали смотреть “До свиданья, овраг”), и Татьяна Малкина (впоследствии победительница путча), и Алика Смехова (впоследствии кинозвезда), и десятки таких же акселератов, которые теперь, увы, в большинстве своем проживают за рубежами Отечества. Там они тоже не пропали.

Так вот о Тодоровском: он ходил тогда к гипнотизеру Райкову, потому что страдал подростковой бессонницей и паническими атаками, довольно частыми в этом возрасте. Райков был человек очень интересный, во многих отношениях опасный и разнообразно талантливый. Он занимался всякого рода парапсихологией и в том числе Распутиным, это привело его на съемки “Агонии” – фильма, которого как бы не существовало, но на “Мосфильме” он был доступен, и посмотреть его было, в принципе, можно. Он там и сыграл министра внутренних дел Алексея Хвостова. Я тоже был у Райкова, уже по линии все того же родного журфака, где усилиями Засурского создалась весьма вольная атмосфера – более вольная, чем в первые годы перестройки. Как раз когда я к нему пришел, у него был Алексей Петренко – знакомый с ним именно по “Агонии”, легендарный Распутин, я его тогда увидел впервые. Райков показывал любимый эксперимент – внушал испытуемым, что они Леонардо да Винчи, и они начинали хорошо (на любительском уровне) рисовать.