Обручимся? Влюблен без памяти

Покосившись на мое мрачное лицо, добавляет мягче: - Понимаешь, это как алтарь, куда девочкам нельзя.

- А на тот свет можно? – наклоняюсь к нему, и Арс невольно ныряет в мое декольте. – Что если отключишься прямо на ходу посередине оживленной трассы?

- Чёрт с тобой, садись, но… - оторвавшись от груди, наконец-то смотрит мне в лицо. Грозит пальцем. - Это останется между нами.

- Торжественно клянусь, - сдавленно прыскаю, закатывая глаза.

Устраиваюсь за рулем, привыкая к габаритам внедорожника, двигаю зеркала, регулирую кресло. Ставлю ногу на педаль, и она оголяется в предательском разрезе до самого бедра. На колено незамедлительно падает мужская ладонь, по-хозяйски ползет вверх.

- Не мешай, - ерзаю на сиденье, пытаясь сбросить его лапу, пока не добралась до белья. Арс же обещал «проверить»…

- Я контролирую, вдруг ты газ с тормозом перепутаешь, - ухмыляется и, приласкав меня напоследок, откидывается на спинку кресла.

По дороге в аэропорт Высоцкий отрубается. С опаской поглядываю то на него, то на навигатор. Добираюсь без происшествий, чудом объехав пробки, паркуюсь и задумчиво изучаю спящего босса. Такими темпами он со мной до Нового года не доживет. Надо скорее заканчивать этот фарс – и отправить покоцанного мужика на лечение.

Касаюсь его холодного лба пальцами, убираю испарину, провожу по синяку на виске.

Вздохнув, оставляю нетранспортабельное тело в машине, надеясь, что его никто не украдет, а сама иду встречать родителей. Ругающуюся супружескую пару с зелёным чемоданом замечаю издалека. Точнее, ворчит мама, а папа традиционно молчит и кивает.

Не знаю, рада ли я их видеть. Спутанные чувства. Каждый раз, когда мы встречаемся, у меня всплывают детские страхи и обиды. Уверенность в себе как рукой снимает. И вот я снова десятилетняя плюшка, над которой глумится весь двор.

- Мам! – зову её, взмахнув рукой.

Прищуривается, подходит ближе, скептически осматривает меня с головы до ног, задерживается на платье, выглядывающем между полами распахнутой шубы. В этот момент мне остро хочется закрыться от нее и спрятаться в раковину. А лучше – в теплый салон к Арсу. Свернуться клубочком, уснуть с ним рядом и не просыпаться. Там мне было спокойнее.

- Где жених? – требовательно вопрошает мать, не здороваясь. Не позволив мне ответить, бесцеремонно выдает в лоб: - И что это за вид? В этом платье ты похожа на колбасу «Вязанку».

Глава 21

Я словно ныряю с головой в сугроб после жаркой бани, иду на самое дно, бьюсь макушкой об лед – и не хочу выбираться на поверхность. Всего лишь одна грубая фраза отрезвляет меня и тушит последние отголоски пожара, который полыхал с Арсом. Как будто это два параллельных мира: в одном я желанная девушка, в другом – никому не нужная толстушка.