Мир, который без меня. Альтернативный гей-роман. Книга 1.

Стыдно, конечно, но кому какая разница? Да и ему самому какое дело до того, что кто-то сочувственно подумает: «Бедняга». В голове Энди забурлили слова Стива «Победи свои комплексы». Сейчас он выгонит лисиц, непременно наградив их наследством. Пусть убираются прочь и волокут с собой все эти комплексы. Мальчишка решительно подошел к контейнеру, откинул крышку и распахнул пакет. Разве это не удача сразу найти то, что нужно?

— Что ты делаешь? — услышал он за спиной недоуменный вопрос.

Обернувшись, Энди, как только смог, непринужденно ответил:

— Завтракаю автостопом.

— Чего? — растерялся незнакомец, едва не выронив очередные мешки.

— Вполне сносно, — улыбнулся Энди. — Чуть остыло, а так ничего.

— Ты шутишь?

— Да нет. Я вполне серьезно. Здесь часом по мне никакая работа не скучает?

Парнишка совсем растерялся. Энди стоял напротив, дожевывая какой-то кусок, и улыбался.

— Надо у хозяина спросить. У нас тут один парень был, да сплыл куда-то дня три назад. Может, если вместо него?

— А перед тем, как сплыть, он чем занимался?

— Ну-у, со столов убирал, посуду мыл и всякая другая дребедень…

— И сколько платили за дребедень?

— Здесь совсем мало. Сорок долларов за смену.

— Мне бы подошло. Проводишь к хозяину? Думаю, он меня давно ждет.

— Конечно.

Уже было совсем темно, когда Энди вышел на улицу и подставил лицо ветру. Он был почти счастлив, ведь в кармане лежали теперь четыре бумажки по десять долларов. Парень отправился на вокзал. Мысль съесть полпорции горохового супа за три доллара показалась ему идеальной. Прожить в городе на двести сорок долларов в неделю, в которые должно быть включено все, было под силу, наверное, только магу высшей категории, но Энди это не пугало. Сейчас он думал о том, что в самом дальнем углу забегаловки находится абсолютное счастье, о котором он боялся даже думать. Душевая с горячей водой. А еще он купит носки. Две пары.

Энди неспешно брел по улице. Весь день в голове крутилась утренняя мелодия. Ему нравилась песня, и он напевал про себя:

«I set fire to the rain

And I threw us into the flames

I felt something die

'Cause I knew that there was the last time

The last time». (2)

Минуя переулок, парень вдруг остановился, едва ступив с тротуара на проезжую полосу. Ему на мгновение показалось, будто кто-то тянет его. С крыш и водосточных труб падали пересыщенные лепешки мокрого снега и, шлепаясь, словно шептали: «Сюда». Им вторили тяжелые капли: «Иди». Легкое касание нежной руки от щеки к плечу. Стайка мурашек следом. Дуновение слов. «Идем». Энди оглянулся. Никого. Помутнение рассудка? Начало безумия? На улице ни одной машины, ни единого человека, нет даже облезлой кошки. Переулок одиноко тянется, прячется, поворачивая за угол, где в трех кварталах… Мост. Он парит слева.