Мир, который без меня. Альтернативный гей-роман. Книга 1.

Думать страшно, если ты не в состоянии принять то, что поймешь. И понять страшно, потому что придется принять. А как принять, если невозможно? Тишина перед катастрофой. Ни кусочка без плесневого сыра. Для тебя.

О-о-о! Вот они, потоки! Смесь гранитных глыб с колотыми краями в месиве из тяжелой вязкой глины. Рев и гул в резонансе с громовыми извержениями. И сквозь это все - дикий безудержный хохот танцующих демонов. Если это выдержать, только тогда можно понять, как рвется душа. Потом, позже наступит затишье с послевкусием из пытки. Долгой. Бесконечной. Когда невозможно прикоснуться к коже, ибо она болит, как обнаженная рана. Невозможно шевельнуться, потому что ноют кости, словно их вывернули и переломали. Невозможно спать, потому что боль не дает забыться ни на мгновение. Это то, что не пожелаешь злейшему из врагов, потому что будет страшно даже подумать. Но это потом. А пока - тишина, в которой лишь дребезжание металлических растяжек.

Рой выдвинул ящик, все еще надеясь на что-то. Но нет. Как и говорил Стив. Карточка, телефон, плеер и небольшая пачка денег. А еще часы. Ролекс за десять тысяч. Наверное, так бьют мужчин. Кулаком. Одним ударом. Под дых. Жестоко и наверняка.

Маккена сдвинул в ящике купюры. Немного. Хотя, для кого? Для него - нестоящая ерунда, а для Энди? Много. Плата за то, чтобы вернуть себе честь. Так-то, Рой! Ты подобрал нищего мальчишку, у которого только и было, что шкурка да жизнь. Это ты так думал, но он дорого заплатил, чтобы опровергнуть это. И не в деньгах дело. В тебе. Ты создал ангела. Дал ему крылья. Вот спасут ли? И это не игра. Не съемка. Не выставка. Ты заставил его пасть. Он не спорил. Пал. И теперь только это - реальность. Реальность, Рой!

Маккена остановил машину. Мост. Вода. Листья. Не корабли. Просто листья. Все так и не так. Потому что нет Энди. И Рой не знает, что разбухшая почва еще не выдавила его следы. Они там. На склоне. Нешироко друг от друга. С четким протектором подошв. Потому что мальчишка шел медленно. Останавливался. Думал. Рой надеялся. До последней минуты. Больно. Реальность давит безысходно и тяжело. Маленький ангел. Из плоти и крови. Человек. Человечек.

Маккена решил ждать. «Сдохну, но сделаю». Слова оборачиваются заевшей пластинкой. И время на циферблате без стрелок. Как бесконечность. Тянется. Ну что, Рой? Сдохнуть-то сдохнешь, но не сделаешь. Поздно.

Вечереет. Сумрак тянет холодные нити, разматывает клубок, навешивая на ветви. Нити плавятся, осыпаются, зависая в воздухе леденящей пыльцой. Голод одичало скребет желудок, и тот урчит недовольной собакой. Хочется спать, и надо найти место для ночлега, а его нет, потому что весь день парень бродил по городу в поисках хоть какой-нибудь работы. Не повезло. Еще не время впасть в отчаянье.