Без любви не считается

Как говорит твоя идеальная – без любви не считается. Разрешаю даже до оргазма меня не до-водить.

Омерзение и негодование ползут мурашками по рукам. Соня поднимается и обходит стол, скользя пальцами по столешнице, останавливается рядом и наклоняется.

– В этом я точно тебя устраивала. Ведь это ты научил меня всему, что я знаю.

– Не думал, что ты можешь упасть еще ниже, – качаю я головой и встаю, потому что в этом цирке больше нет смысла.

– Снова сбегаешь?

Соня не дает мне уйти, преграждая дорогу. Смотрит в глаза, долго и мучительно, но я не чувствую ничего, кроме отвращения. Даже жалости больше нет. Она придумала себе отдельную реальность и плещется в ней, не замечая, в кого превратилась. Там воды по колено, она не тонет, но продолжает звать на помощь.

– Игры закончились, Сонь.

Легкий хлопок двери доносится из холла, и она делает шаг назад, довольно улыбаясь.

– Нет. Они только начались.

Рывок, и ее футболка летит на пол. Взмах! Тарелка разбивается о стену, на мгновение дезориентируя.

– Нет, Марк! Что ты делаешь?! – кричит Соня и обхватывает меня за шею, запрыгивая на стол. – Прекрати! Я не хочу!

Отстраняюсь, получая пару царапин, и в комнату забегают Дима и Диана. Какая же Соня все-таки расчетливая тварь.

Глава 25

POV Диана

Картина маслом: перепуганная Соня сидит на столе, прикрывая руками обнаженную грудь, ее ноги дрожат, в глазах слезы, а напротив стоит Рождественский, на щеках которого дергаются желваки. Поворачиваю голову, Дима бегает взглядом из стороны в сторону, на его шее проступают вздувшиеся дорожки вен. Невесомо касаюсь его локтя, всего мгновение смотрим друг другу в глаза, но этого достаточно, чтобы понять, чью сторону он выбрал.

Брат шагает к Марку, и Соня жалостливо всхлипывает:

– Дима…

Ее надломленный голос, точно удар плеткой. Дима сжимает кулаки, останавливаясь перед другом. Глубоко вдыхаю, Соня приоткрывает губы, смакуя каждую секунду. Ну все, сейчас начнется. Больше драмы! Еще больше! Мне ведь так скучно живется!

– О нет! – театрально вскрикивает Дима. – Как ты мог, Марк?! Я думал, мы друзья!

Опускаю ресницы, бесшумно усмехаясь. Вот он, настоящий карнавал безумия. Старшенький сходит с ума, и я не могу не поддержать его в этой сценке, олицетворяющей человеческую глупость.

– Рождественский! – Всплескиваю руками и приближаюсь к Марку. – Кобель ты несчастный! А ведь я думала, что у нас все будет по-другому!

Машу ладонью перед его лицом, словно отвешиваю пощечины. Дима продолжает причитать, и я хватаю его под руку, закручивая в идиотском танце.

– Как же так?! – возмущается Дима.

– Ай-яй-яй! – делано приговариваю я.

– Какой ужас!

– Просто кошмар!

Мы не спеша ходим по кругу, продолжая ворчать, а Марк закатывает глаза, устало цокнув языком.